Река смерти. Сан-Андреас - Алистер Маклин

Гамильтон отнес Марию на свое ложе у костра. Девушка была в состоянии слабого шока. Гамильтон часто слышал, что в таких случаях человека нужно держать в тепле, и не успела эта мысль пронестись у него в голове, как Рамон уже появился со спальным мешком в руках. Вдвоем они быстро уложили в него Марию, застегнули молнию и сели рядом. Наварро подошел к ним и ткнул большим пальцем в направлении заснувшего Смита:

- Вы только посмотрите на нашего галантного кавалера! Он спит? Ничего подобного. И не спал все это время. Я за ним наблюдал.

- Лучше бы ты пришел и понаблюдал за нами, - недовольно заметил Рамон.

- Если вы с сеньором Гамильтоном не в состоянии разобраться с глупой рептилией, то нам всем пора на пенсию. Я видел лицо Смита: он был напуган и не мог даже двинуться с места. Хотя вряд ли у него было такое намерение. Девушка пострадала?

- Физически - нет, - ответил Гамильтон. - Боюсь, все произошло по моей вине. Я разжег большой костер, чтобы отпугнуть диких животных. Анаконды тоже дикие животные и не меньше других боятся огня. Змея всего лишь хотела уйти. Но к несчастью, она устроилась на ночлег на дереве, к которому мы привязали гамак Марии. Я совершенно уверен, что она не собиралась причинять вред, просто старалась сползти вниз. Не говоря уже о том, что живот у змеи полон и, следовательно, пища ей понадобилась бы только недели через две, у нее на уме были вещи поважнее - как бы смотаться отсюда поживее. Впрочем, несмотря на неудачное стечение обстоятельств, все обошлось.

- Возможно, - сказал Рамон. - Я надеюсь.

- Ты надеешься? - сказал Гамильтон многозначительно.

- Я насчет травмы, - продолжал Рамон. - Как глубоко ее воздействие? Это было болезненное переживание, но, я думаю, это лишь часть проблемы. Мне почему-то кажется, что вся ее жизнь - сплошное болезненное переживание.

- Я вижу, ты крупный специалист в области психологии, психиатрии и так далее, - заметил Гамильтон без тени улыбки.

- А я согласен с Рамоном, - сказал Наварро. - Мы ведь близнецы, - добавил он, словно извиняясь. - Что-то во всем этом неправильно. Ее действия, ее поведение, то, как она говорит и улыбается, - трудно поверить, что она плохой человек, обыкновенная шлюха. Вот насчет Смита мы точно знаем, что он плохой человек. Мария к нему равнодушна, это понятно любому дураку. Тогда почему она с ним?

- Ну, - осторожно начал Гамильтон, - Смиту есть что предложить...

- Не обращай внимания на сеньора Гамильтона, - посоветовал Рамон. - Он пытается нас спровоцировать.

Наварро кивнул в знак согласия и сказал:

- Мне кажется, Мария в некотором роде узница.

- Возможно, - согласился Гамильтон. - А вам не приходило в голову, что и Смит в каком-то смысле ее узник, хотя и не знает этого?

Наварро посмотрел на брата, потом, укоризненно, на Гамильтона:

- Ну вот, опять вы за свое, сеньор Гамильтон. Вам известно что-то такое, чего мы не знаем, и вы нам не рассказываете.

- Я знаю то же, что и вы, и не претендую на то, что более внимателен или более глубоко мыслю. Просто вы еще молоды.

- Молоды? - возмутился Наварро. - Ни одному из нас никогда уже не исполнится тридцать лет.

- Я про это и говорю.

Гамильтон приложил палец к губам, потому что Мария пошевелилась. Она открыла глаза, все еще полные ужаса. Гамильтон ласково дотронулся до ее плеча.

- Все хорошо, - тихо произнес он. - Неприятности уже позади.

- Эта страшная, кошмарная голова... - хрипло прошептала Мария и задрожала.

Рамон встал и куда-то отошел.

- Эта жуткая змея...

- Змея мертва. А вы живы и здоровы. Обещаем, ничего плохого с вами больше не случится.

Мария прилегла, стараясь успокоить дыхание, и закрыла глаза. Она открыла их снова, когда Рамон вернулся и опустился возле нее на колени. В одной руке он держал алюминиевую кружку, в другой - бутылку.

- Что у тебя там? - спросил Гамильтон.

- Превосходный коньяк, - ответил Рамон. - О таком можно только мечтать. Из личных запасов Смита.

- Я не люблю коньяк, - отказалась девушка.

- Рамон прав. Вам нужно немного выпить. Даже необходимо.

Рамон налил ей изрядную порцию коньяка. Мария попробовала, закашлялась, потом зажмурилась и в два глотка опустошила кружку.

- Вот и молодец, - сказал Гамильтон.

- Ужасно! - откликнулась Мария и посмотрела на Рамона. - Но все равно спасибо. Мне уже лучше. - Она окинула взглядом поляну, и в ее глазах снова появился страх. - Этот гамак...

- Вы туда не вернетесь, - успокоил ее Гамильтон. - Теперь там, конечно, вполне безопасно. Это чистая случайность, что анаконда оказалась на дереве, к которому был привязан гамак. Но мы понимаем, что вам туда возвращаться не хочется. Вы останетесь здесь, в спальном мешке Рамона, а мы будем всю ночь поддерживать огонь и по очереди дежурить до утра. Обещаю, что к вам даже комар не приблизится.

Мария медленно обвела взглядом всех троих и хрипло сказала:

- Вы так добры ко мне. - Она сделала неудачную попытку улыбнуться. - У девицы истерика. Да?

- Наверное, не совсем так, - ответил Гамильтон. - Но сейчас не время говорить об этом. Лучше постарайтесь заснуть. Думаю, Рамон нальет вам еще чуть-чуть, чтобы лучше спалось. О, черт!

Смит, который, видимо, почувствовал, что достаточно долго сохранял дистанцию, решил наконец приблизиться, всем своим видом выражая недовольство по поводу слишком тесной близости Марии к трем мужчинам. Когда он бухнулся на колени рядом с ней, Гамильтон встал и ушел от костра, а близнецы последовали за ним.

- Да, сеньор Гамильтон, - протянул Рамон. - Дикие кабаны, пираньи, анаконда, больная девушка и злодей... Выискать такое дивное место для отдыха, да еще в такой избранной компании, - это редкий дар!

Гамильтон только взглянул на него и молча отправился в лес за очередной порцией дров.

* * *

Ранним утром Гамильтон