За гранью - Микаэль Крефельд

– Мне хотелось бы знать твое настоящее имя.

– Карина. Тебе нравится?

Мужчина потер подбородок, словно в раздумье:

– Карина. Сколько тебе лет?

– Восемнадцать, – соврала она, сложив губы сердечком. – Как тебе такой возраст? Хороший?

– Ты принимаешь наркотики? Колешься в вену?

– Вообще-то, это не твое дело. Но нет. Я не употребляю. Так чем я могу тебе услужить? Хочешь поиграть? – добавила она уже нетерпеливо.

– Видела ты когда-нибудь пляшущее солнце?

– О чем ты, милок? – спросила она, вздернув нарисованные брови.

– Бывало, чтобы у тебя в глазах заплясали солнце, луна и звезды? Вот о чем я спрашиваю.

– Ты меня зажигаешь, милый. Я чувствую, что ты задашь мне настоящего жару, – произнесла она без выражения. – Может, сразу покончим со скучными делами, касающимися вознаграждения, чтобы перейти к приятной части?

Он убрал руку от лица и опустил на приборную доску:

– Думаю, ты еще не готова.

– Я с рождения готова. Ты получишь стóящую услугу.

– Нет, ты еще не совсем готова. В один прекрасный день я приеду за тобой и покажу тебе свой подвал.

– Что за бред ты несешь? – Она торопливо отодвинулась от раскрытого окна.

– В один прекрасный день мы увидим, есть ли в тебе нужный потенциал… или ты просто падший ангел. Но я думаю, что ты подойдешь. Поэтому я занес тебя в список возможных кандидаток.

Он нажал на кнопку, и стекло медленно поехало вверх.

– Чертов психопат! – закричала она на него.

Водитель помахал ей из темного салона. Черный «мерседес» тронулся с места, и Маша, размахнувшись, сильно ударила сумочкой по крыше машины.

– Скотина! – крикнула она вслед отъехавшему автомобилю, который уже скрылся за поворотом.

Дрожа всем телом, Маша перешла через дорогу. По голосу и тому наслаждению, с каким он произнес свое обещание, она поняла, что этот человек опасен. Это был один из тех быков, которые желают осуществить свои самые темные фантазии – фантазии, включающие насилие и садизм. Она сказала себе, что даже в отчаянном положении будет впредь вести себя осторожнее. Она довольно наслушалась историй о девушках, пропавших без следа. Ходили слухи, что несколько девушек из Восточной Европы были найдены мертвыми и изуродованными где-то на мусорной свалке.

Черт! Как же нужна ей «дорожка», причем прямо сейчас!

* * *

Маша зашла в подворотню и окинула взглядом безлюдную улицу. Вынув маленький пакетик с кокаином, она стала нюхать прямо оттуда. Она почувствовала, как наркотик начал действовать, но знала, что эффект будет недолгим, поэтому старалась насладиться каждым мгновением.

– Маша? – послышался за спиной тоненький голосок.

Маша втянула в носоглотку остатки порошка.

– Маша?

– Ну что тебе? – Она выбросила пустой пакетик, обернулась и вытерла нос. – Что еще, Табита?

Табита в мини-платьице из латекса дрожала от холода. Деньги на его покупку ей одолжила Маша, но она так и не вернула ей долг.

– Что тебе надо, Табита?

– Нет ли у тебя еще? – спросила Табита, указывая вниз, где лежал на тротуаре пакетик.

– Еще? О чем ты говоришь? Откуда! Конечно же нет. Купи себе сама! – Маша повернулась и пошла вперед по тротуару.

– О’кей, – сказала Табита и поплелась за ней следом.

Маша закурила сигарету и только тут заметила, что Табита идет за ней по пятам.

– Чего ты тащишься за мной? Твое место вон там, – сказала она, кивая в сторону темного конторского здания.

– Клиентов же все равно нет. Хотела просто поговорить.

– Я тут не для того, чтобы разговаривать. Иди-ка своей дорогой! Курнуть, что ли, захотела?

– О’кей.

Маша отдала Табите недокуренную сигарету, а сама закурила новую.

Табита взяла сигарету в рот, но не затягивалась. Похоже было, что она не собирается никуда уходить.

– Пока, Табита!

– Маша?

– Ну чего?

Табита потупилась:

– У меня проблема.

– У всех у нас проблемы. Такова жизнь!

– Я не знаю, что мне делать.

Маша повернулась к проезжающему мимо красному автомобилю, из которого неслись громкие звуки включенной на полную мощь музыкальной установки. Ехавшие в машине два молодых парня из иммигрантов делали в их сторону некрасивые жесты. Маша показала им палец.

– Мне-то какое дело до твоих проблем?

– Я не знаю, кому еще рассказать.

Маша посмотрела на Табиту:

– Ну ладно. Какая у тебя проблема, мартышка?

– Я… Я беременна.

Маша встрепенулась и озабоченно покачала головой:

– Да ну тебя. Не беременна ты.

– Правда беременна.

– На каком ты сроке? – Она разняла прижатые к животу руки Табиты, чтобы убедиться, заметно ли это по ней. Но Табита всегда была толстушкой, и живот у нее, казалось, был такой же, как всегда.

– На четвертом месяце. Вроде бы. Я не знаю, что мне делать.

– Славрос придет в ярость.

Табита заплакала.

Маша поморщилась:

– Это ты брось! Нечего тут реветь! Если будешь реветь, я не стану тебе помогать.

– О’кей, – сказала Табита, продолжая плакать. – Я не знаю, что мне делать.

– Тебе надо поговорить со Славросом.

– Я боюсь.

– Тут уж выбирать не приходится.

Табита вытерла слезы и посмотрела на Машу:

– Может, ты ему скажешь? Уговоришь его, чтобы он мне помог?

– Еще чего не хватало! Тогда он решит, что я давно все знала. Пожалуйста, не впутывай меня в это дело.

– Но он к тебе хорошо относится, Маша. Он тебя послушает. Меня он ненавидит. Уговори его помочь мне. Ну пожалуйста! Ты поможешь? – Табита достала спрятанные в лифчике мятые деньги и протянула их Маше.

– Перестань! – сказала Маша, отталкивая ее руку. Она посмотрела на Табиту. – Распустила тут нюни, как мокрая обезьяна!

– О’кей.

– Четвертый месяц, говоришь? – задумчиво покачала головой Маша.

– Может, и больше.

– Славрос будет в ярости. Будет рвать и метать, как бешеный.