Морзист - Ирина Камнева

Я вдруг услышал, как ребята застонали за моей спиной. Мысль о том, что они зачем-то передразнивают меня, заставила разжать веки и повернуться. От увиденного меня бросило в жар.

С пацанами творилась какая-то неведомая чертовщина.

Лицо Мишки, передергиваемое судорогой, искажалось до неузнаваемости, а вены на лице Мирона вздулись до невероятных размеров; они лопались, постепенно покрывая кожу парня маленькими фиолетовыми пятнами, лопались и сосудики в его глазах, заливая белки кровью. Но напугало меня другое.

Мы с ребятами пульсировали точно в такт, совершенно одинаково. Удары: длинный и короткий. Затем короткий и длинный. Мы с ужасом смотрели друг на друга, совсем не моргая, и вдруг удары прекратились. Как быстро.

Тяжело дыша, Мирон опустился на корточки. Постанывая, он закрыл лицо руками, легонько потирая кровавые глаза. Я тоже обессиленно сполз вниз, пересчитав спиной все ржавые перекладины, и запрокинул голову в щель между ними. Утерев выступившую кровь из правой ноздри, кончиками пальцев я натянул веки на пересохшие глаза. Первый раз я не жмурился во время приступа, и первый раз в жизни я видел…

Такого просто не может быть.

– Такого просто не может быть… – вторя моим мыслям, невнятно простонал Мишка.

Он хлопал себя по щекам и напряженно переминался с ноги на ногу, нарушая тишину, к которой все еще не могли привыкнуть уши. Эхом слышались удары, а перед глазами, точно в такт, взрывались белые искры.

– Мирон, слышь, это…

– Как будто током, – прошипел тот, нервно сглатывая и постанывая. – Током по всему телу. Ч-черт! У меня раньше… У меня раньше только… только в запястье колотиться начинало.

– А у меня в голове, – ответил я неожиданно для самого себя и вдруг почувствовал невероятное облегчение, несмотря на то что признался едва знакомым людям. А еще я почувствовал, что могу доверять им. – Удары в голове и боль. Мозги взрываются.

– А у меня редко такое, с лицом, – сказал Мишка и тоже опустился на корты. – Поэтому я никогда не нервничаю. Ну, типа, стараюсь.

– А я думал, я один такой. Нервный, – сказал я, поглядывая на огромные синяки вокруг глаз Мирона – вот кому жаловаться на жизнь надо, а не мне, с моими «тук-туками» в башке и капелькой крови под носом.

– Слышь, дядя, – вдруг сказал Мирон, уставившись на Степаныча, который все это время молча следил за нашими припадками. – Мутноватый ты, ходишь, кого-то вынюхиваешь постоянно. Че там тебе прояснилось, а? Или ты это, того, один из… – Мирон непроизвольно кивнул головой куда-то в сторону.

– А он мне сразу не понравился, – буркнул Мишка, оценивающе глядя на Степаныча, а потом повернулся ко мне. – И Маша твоя какая-то странная. Девчонка, и последней полезла! Нормальная бы всех растолкала, чтоб от крыс свалить.

– Да вы мне все сразу не понравились! – прошипел я, не понимая, кому здесь вообще можно верить. – И на Машку не гони, ты ее не знаешь!

– Ну так беги за ней, тебя никто не держит! – возмущенно развел руками Миха, продолжая на меня напирать. – А кто люк нашел? Она же и нашла!

– Еще скажи, что крыс она тоже натравила, – процедил я, но Мишка, не останавливаясь, тараторил:

– Отличный план: заманить нас в катакомбы, люк закрыть, и, пожалуйста, все сектанты Москвы, налетайте! Жрать подано! Четыре идиота, которые поверили в этот гребаный квест! Или ты тоже с ними?

– А меня сейчас вот этот товарищ больше волнует, – сказал Мирон и ухватил Степаныча за плечо, отчего тот вздрогнул и боязливо покосился на меня с Мишкой. – Ты сказать что-то хотел?

– Мальчишки, парни, с-стойте, стойте. Я кое-что знаю, ну, точнее…

Мирон хлопнул недодядю по спине, заставив того выпрямиться и откашляться.

– Лучше, дядя?

– Да.

– Что да, твою мать, что да?! – прошипел Мирон, разминая кулаки. – Говори уже, амеба хренова. Как же ты меня бесишь, а! Я тебя сейчас тут пришибу и выход пойду искать и найду! Понял?! И отец мой всех ваших пересажает, ублюдки!

– Не стыдно… со старшими так… – проговорил Степаныч дрожащим голосом, оглядываясь по сторонам.

– Не стыдно! – рявкнул Мирон, схватил Степаныча и прижал к стене, сдавливая дядьке горло. – Давай рожай резче! Ты с ними, да? Да??? Где Настя, урод?! Где Настя?!

– Не знаю, – прохрипел Степаныч. – Но я с вами, я все скажу! Они не должны услышать!

Мирон отпустил Степаныча, и на несколько секунд воцарилась тишина. Не было слышно ни шагов вдалеке, ни поскрипывания лестницы сверху, только вода чуть слышно булькала в трубах.

Я настороженно озирался по сторонам, пытаясь собраться с мыслями. Одежда не высыхала, стала совсем холодной и ужасно липкой. Но мне было плевать. Сейчас я больше всего надеялся не встретиться взглядом с каким-нибудь уродливым лицом, которое все это время следило за нами.

Да и на это тоже плевать. Я просто не знал, что делать дальше. Бежать за Машкой? На ощупь лезть по этой фиговине под названием «лестница», которая рухнет вместе со мной, когда я буду в одиночку люк поднимать? Я не зассал. Нет, я не зассал! Я просто совсем перестал что-либо понимать, и в голову начали лезть странные мысли.

А может, побежать вдоль труб, пока не поздно? Кинув этих людей, которые мне вообще никто, и даже никакая не команда. Меня и правда сейчас никто не держал, но от этого я, наоборот, совсем перестал соображать.

– Я здесь из-за одной девочки, – затараторил Степаныч, судорожно потирая горло. – Она пропала, но ее потом нашли недалеко отсюда, и мне нужны доказательства, а здесь сектанты, и в полиции у них свои люди есть, но у меня-то тоже есть, а девочка им нужна была для обрядов, что ли… Они тут странными вещами занимаются, они с некой Морзянкой хотят контакт наладить, а вы-то…

– Да помолчи ты! – отмахнулся Мирон, прислушиваясь.

Я тоже что-то услышал. Что-то, напоминающее торопливые шаги нескольких ног одновременно. Они доносились из-за железной стены за моей спиной, да еще и откуда-то сверху, постепенно спускаясь все ниже и ниже – видимо, по лестнице.

– Куда?! – прошептал Мишка, готовясь драпануть в любую секунду. – Пацаны, не тупим!!!

– За трубы! – скомандовал Мирон, и мы рванули за ним. – Если этих уродов мало, то набьем им еба…

– Я за! – воодушевленно ответил я, чувствуя прилив адреналина, застучавшего в висках. Вслед за Мироном я сел на корточки за трубами, которые словно дышали холодом.

– Да я тоже за! Всеми двумя руками! – прошептал Мишка, подсаживаясь к нам. – И ногами. Степаныч?

– Ну да, – промямлил тот и, кряхтя, уселся на корты сзади нас. – Вы, это самое, не волнуйтесь, мы отсюда выберемся обязательно…

– Мы с тобой еще отдельно поговорим, – прошептал Мирон, напряженно вглядываясь в небольшую щель между трубами. – Молчи пока.

В паре метров от нас я заметил узенький проем в стене и лестницу, ведущую наверх, – точно такую же, как та, по которой мы сюда спустились.