Будет кровь - Стивен Кинг

Они умолкают, слушают непрерывное бип… бип… бип… и хриплое, медленное дыхание Чарлза Кранца – Чака для жены, брата жены и друзей. Это дыхание – последнее взаимодействие его тела с миром, каждый выдох и вдох (как и сердцебиение) управляется угасающим мозгом, в котором еще происходят какие-то единичные процессы. Человек, всю жизнь проработавший в бухгалтерии Трастового банка Среднего Запада, завершает финальную смету: невеликий доход, крупные издержки.

– Считается, что в банке нет места чувствам, – говорит Брайан, – но папу там действительно любили. Они прислали тонну цветов. Их отнесли на террасу, потому что в палате нельзя ставить цветы. Почему? Они боялись, что у него разыграется аллергия?

– Он любил свою работу, – говорит Дуг. – Может быть, во вселенских масштабах она была не так уж важна. В смысле, ему бы точно не дали Нобелевскую премию или Президентскую медаль Свободы. Но он любил свою работу.

– И танцевать, – говорит Брайан. – Он любил танцевать. Он хорошо танцевал. И мама тоже. Она говорила, что они с папой шикарно отплясывали вдвоем. Но он все равно танцевал круче, так она говорила.

Дуг смеется.

– Он называл себя Фредом Астером для бедных. А в детстве он обожал игрушечные поезда. У его зэйдэ был целый набор. В смысле, у дедушки.

– Да, – говорит Брайан. – Я знаю о его зэйдэ.

– Он прожил хорошую жизнь, Брай.

– Только очень короткую, – отвечает Брайан. – И он столько всего не успел. Не проехал на поезде через Канаду, хотя очень хотел. Не побывал в Австралии, хотя тоже очень хотел побывать. Он не придет на мой выпускной в школе. У него не будет прощального вечера по случаю выхода на пенсию, когда все веселятся, и произносят шутливые речи, и дарят новоиспеченному пенсионеру золотые… – он вытирает глаза рукавом, – золотые часы.

Дуг еще крепче сжимает плечи племянника.

– Я хочу верить в Бога, дядя Дуг, и вроде как верю, но мне непонятно, почему все должно быть вот так. Почему Бог допускает такое горе? Это великая тайна? Ты философ, профессор, и это все, что ты можешь мне сказать?

Да, думает Дуг. Потому что смерть разбивает всю философию в пух и прах.

– Знаешь, как говорят, Брайан: смерть забирает и лучших, и всех подряд.

Брайан пытается улыбнуться.

– Если ты стараешься меня утешить, надо стараться получше.

Но Дуг как будто его не слышит. Он смотрит на своего зятя, к которому всегда относился как к брату. Который любил и берег его сестру. Который помог ему начать свой бизнес, и это самое малое из всего, что он сделал. Они хорошо провели время вместе. Времени было не так уж много, но, похоже, придется с этим смириться.

– Человеческий мозг ограничен – это всего-навсего сгусток губчатой ткани внутри костяной коробки, – но разум не ограничен ничем. Его емкость колоссальна, его фантазия поистине беспредельна. Я думаю, что, когда человек умирает, рушится целый мир. Мир, который он знал и в который верил. Ты только представь: миллиарды людей на Земле, и каждый носит в себе целый мир. Миллиарды миров, созданных человеческим разумом.

– И теперь папин мир умирает.

– Но наши миры остаются, – говорит Дуг и снова сжимает плечи племянника. – Наши еще поживут. И мир твоей мамы. Нам надо быть сильными ради нее, Брайан. Кроме нас, больше некому.

Они умолкают, глядя на умирающего человека на больничной койке, слушая тихое бип… бип… бип… кардиомонитора и медленное дыхание Чака Кранца. Вдох – выдох, вдох – выдох. Один раз дыхание замирает. Грудь не шевелится. Брайан напрягается. Но вот застывшая грудь поднимается снова, слышится хриплый, мучительный вдох.

– Пиши маме, – говорит Брайан. – Скорее.

Дуг уже держит в руке телефон.

– Уже пишу.

Он набирает сообщение сестре: Поднимайся, сестренка. Пришел Брайан. Кажется, скоро конец.

3

Марти с Фелисией вышли на задний двор. Уселись на кресла, которые принесли из патио. Электричество отключилось по всему городу, и звезды светили невероятно ярко. В последний раз Марти видел такие яркие звезды, когда был ребенком и жил в Небраске. У него тогда был маленький телескоп, и он разглядывал Вселенную из чердачного окна.

– Это созвездие Орла, – сказал он. – А это созвездие Лебедя. Видишь?

– Да. А это Полярная зве… – Она умолкла. – Марти? Ты видел?..

– Да. Она просто погасла. И Марс тоже погас. Прощай, Красная планета.

– Марти, мне страшно.

Интересно, Гас Уилфонг тоже смотрит на небо сегодня ночью? Андреа, входившая в комитет соседского дозора вместе с Фелисией? Сэмюэл Ярбро, владелец бюро ритуальных услуг? Девочка в красных шортах? Марти вспомнился детский стишок: Звездочка яркая, звездочка ясная, последняя звездочка в небе прекрасная.

Он взял Фелисию за руку.

– Мне тоже.

4

Джинни, Брайан и Дуг стоят, держась за руки, рядом с койкой Чака Кранца. Они ждут, они смотрят, как Чак – муж, отец, бухгалтер, танцор, большой фанат детективных телесериалов – делает последний вдох.

– Тридцать девять лет, – говорит Дуг. – Тридцать девять прекрасных лет. Спасибо, Чак.

5

Марти с Фелисией сидели, запрокинув головы к небу, и наблюдали, как гаснут звезды. Сперва по одной и по две, потом – десятками, а затем – сотнями. Когда Млечный Путь уже почти растворился во тьме, Марти обернулся к бывшей жене.

– Я тебя люб…

Чернота.