Вилла загадок - Дэвид Хьюсон

– Мне это не нравится, – заметил он, когда видеозапись подошла к концу. – Почему у мотоцикла нет номеров?

– Может, мы сосредоточимся на более серьезных задачах? – вскинулась Ракеле д'Амато. – Я здесь не для того, чтобы выслеживать беглых подростков.

– Это может быть взаимосвязано, – возразил Фальконе. – Коста прав. Происходит нечто странное.

Он встал и распахнул дверь кабинета. В соседнем помещении сидело человек десять – из-за гриппа на службу вышла едва половина списочного состава. Фальконе взглянул на полицейского, ближе всех сидевшего к дверям его кабинета.

– Бианки! Кто тут лучше всех разбирается с видеозаписями?

Прежде чем ответить, подчиненный немного подумал.

– Вы имеете в виду тех, кто здесь? Я. Риччи – настоящий эксперт по этому делу, но он сейчас дома, чихает так, что глаза едва не выскакивают. Впрочем, я могу ему позвонить, вдруг он чего посоветует? А что нужно?

– Снимите записи с камер в Корсо. Установите, куда этот мотоцикл потом поехал.

– Видите ли, синьор, это большая работа, – замялся Бианки. – Каждая камера покрывает не больше сотни метров. Я ведь занимался этим раньше. В день можно просмотреть не больше километра. Если он далеко отъехал, на это понадобится неделя – если еще повезет.

Фальконе недовольно скривился и снова окинул взглядом помещение:

– Даю один день. Может, он недалеко уехал.

– Конечно, – кивнул Бианки.

– И направьте в прессу пару фотографий. Не особенно нажимайте, чтобы не вызвать паники. Просто скажите, что пропала девушка и мы собираем информацию. Пока, мол, нет оснований беспокоиться, но мы все равно хотим, чтобы она отозвалась либо кто-нибудь о ней сообщил.

– Будет сделано, шеф, – сказал Бианки и снял трубку телефона.

Фальконе закрыл за собой дверь, вернулся к своему столу и посмотрел на д'Амато.

– А теперь расскажи мне об Уоллисе то, чего я не знаю.

– Ты это серьезно? – удивилась она. – Насколько я понимаю, он вообще не желает со мной говорить. А когда дойдет до серьезного разговора, и с тобой не станет.

– Не думаю, что это самостоятельная фигура, – возразил Коста. – По крайней мере совершенно самостоятельная. Он словно все время оглядывается. Почему так?

Она одарила его холодным взглядом. Явно знала ответ, но не собиралась, делиться информацией.

– Ну так что? – спросил Фальконе.

Д'Амато тихо выругалась.

– Он здорово поссорился с одним гангстером, с которым до этого неплохо ладил. С Эмилио Нери.

– Это нам известно, – нетерпеливо бросил Фальконе.

– Возможно! – отрезала она. – Но вы понимаете последствия? Обе стороны, американцы и сицилийцы, вынуждены были вмешаться, чтобы развести их в разные стороны. Большие люди этого не любят. Уоллиса наказали отставкой. Он по-прежнему не у дел. Мне кажется, если они решат, будто он снова вмешивается не в свое дело – даже всего лишь станет с нами чересчур откровенен, – его ждут большие неприятности.

– А что с этим Нери? – спросил Перони. – Я помню его по своей работе. Как его наказали?

– Немного пожурили, – пожала плечами д'Амато. – Нери ведь играл на своем поле, где сумел преуспеть. А кроме того... Нери – совсем другого поля ягода. Уоллис образован. Не переступает определенных границ. Для него все это бизнес, а не какая-нибудь личная вендетта. Нери же при случае ограбит могилу своей бабушки, а потом еще будет этим хвастаться.

"Все это не объясняет, что случилось с падчерицей Уоллиса, – подумал Коста. – И где сейчас находится Сюзи Джулиус?"

– А что, если Нери как-то связан со смертью девушки? – предположил он. – Может, он таким образом наказал Уоллиса?

– Нери – настоящий головорез, – сказал Фальконе. – Если бы он захотел кого-то убить, то убил бы самого Уоллиса.

Он повернулся к д'Амато:

– Между прочим, ты не права, если считаешь, что у Нери нет никаких принципов. Даже такие, как он, соблюдают определенные правила. Иначе не удержать свои позиции по отношению к собственным людям. Убить девочку-подростка, чтобы наказать другого гангстера... Вряд ли это возможно. Кроме того, это стало бы известно, иначе к чему трудиться? А если бы он взял на себя ответственность, мы бы об этом услышали.

– Все равно полно причин, чтобы с ним поговорить, – не уступала д'Амато. – Это не повредит.

– Я понял! Я все понял! – воскликнул Перони. – Разумеется, раз это связано с оргпреступностью, ДИА должна быть в курсе. А простое убийство не имеет к вам никакого отношения.

– Я просто пытаюсь помочь! – возмутилась она. – Когда вы наконец перестанете видеть во мне врага?

Присвистнув, Перони отвернулся к окну.

– А девушка? – поинтересовался Коста. – Сюзи Джулиус? Какое она имеет к этому отношение?

Фальконе бросил взгляд на застывшее изображение: Миранда Джулиус неотрывно смотрит вслед уехавшему мотоциклу.

– Черт побери, я бы тоже хотел это знать! Будем надеяться, что она всего-навсего относится к числу сбежавших подростков. Пока я не обнаружу чего-нибудь другого, нам придется считать это делом о пропавшем подростке. Если появятся любые сведения о том, что за этим стоит нечто большее, – подчеркиваю, любые, – я должен узнать об этом немедленно. А до тех пор... – он убедился, что Коста на него смотрит, – давайте четко определим наши приоритеты. У нас есть дело об убийстве, и именно на этом мы должны сосредоточиться. Это единственное, что мы сейчас знаем наверняка.

– Сюзи Джулиус все еще жива... – У Косты не выходило из головы лицо ее матери, равно как и ужасные предчувствия.

– Я знаю, – твердо сказал Фальконе. – Мы делаем все, что можем, Ник.

– А мы тоже участвуем? – поинтересовалась д'Амато. – Ты знаешь правила, Лео. Это связано с организованной преступностью. Нравится тебе или нет, но люди, о которых ты говоришь, давно уже по уши в этом увязли. Например, тот же Нери.

– Да, да. Вы участвуете. – Фальконе взглянул на часы и посмотрел на нее: – При условии, что наши права равны. Понятно?

– А как же иначе? – улыбнулась она.

Фальконе поднялся, остальные последовали его примеру.

– Давайте побеседуем с этой гарпией из морга. Отчет весьма скудный, и она должна это понимать.

Когда они вышли из комнаты, Коста взялся за телефон. Он никогда не пропускал звонки, не желая ни на секунду терять связь с действительностью.

Телефон зазвонил уже на середине коридора. Голос Терезы Лупо был таким громким, что едва не оглушил Ника.

После короткого сообщения телефон опять замолчал.

* * *