Притяжение смерти - Александр Сергеевич Онуфриенко

есть рациональное объяснение. Но в этот день он ничего не мог сделать, кроме как строить самые невероятные домыслы. Две смерти еще можно было списать на совпадение, но уже три – никак, тем более смерть девушки с образцовым образом жизни и здоровьем. Это больше смахивало на целенаправленный геноцид, а не трагичное стечение случайных обстоятельств. Теперь весь городок стоит на ушах, местные СМИ пестрят жуткими заголовками, и никто ничего не может сделать, разом сложив руки. Это одновременно выводило Паркинсона из себя, заставляя лихорадочно перебирать возможные решение (порой одни и те же по многу раз), но из разу в раз он приходил к непониманию ситуации, выходящей из ряда вон, выбивающейся из всего его послужного срока в спокойном провинциальном городке.

А Паркинсон, как представитель правопорядка, на которого возложена безопасность округа Надежды и самого городка в частности, оказался в самом эпицентре всей этой безумной вереницы, нарастающей, как снежный ком. И ком этот не думает останавливаться и прекращать набирать на себя все больше снега. Даже если на этом все закончится, еще не скоро люди забудут про смерть девушки, для такого маленького городка это настоящее потрясение. Это в Портленде, где будущий шериф Новой надежды проходил обучение в полицейской академии, такое быстро забывается, но только не здесь.

Будут еще смерти, Паркинсон в этом не сомневался. Новая надежда столкнулась с чем-то неведомым и ужасным, забирающим жизни все новых и новых людей. Он даже и предположить не мог, чем мог быть вызван этот мор, кто за этим стоит, и кто станет следующим.

За весь день в кабинете Паркинсона телефон звонил всего несколько раз. Но и этого ему хватило, чтобы с замиранием сердца поднимать трубку, готовившись услышать весть о новой смерти. Но все эти звонки были по другой части, на которую обессиленный и разгоряченный шериф отвечал одинаково: «Не волнуйтесь, решим вашу проблему, ожидайте» и вешал трубку, выдыхая с болезненным облегчением. Затем он отдавал новое дело под ответственность своих помощников, если те не были заняты, а сам возвращался в свой кабинет с мыслью: «Может, мне пора в отпуск?». Состояние Паркинсона за один только день стало слишком шатким.

Но очередной звонок под конец рабочего дня, когда Паркинсон уже собирался домой и застегивал молнию на куртке, заставил несчастного полицейского подпрыгнуть на месте и со страхом уставиться на надрывающийся стационарный телефон.

Ноги Паркинсона стали неуклюжими, он еле дошел до телефона и положил руку на черную матовую трубку. В таком положении он и замер. Прошло два гудка, и только тогда Паркинсон в холодном поту поднял трубку.

– Шериф слушает, – сдавленно обратился Паркинсон к человеку на проводе.

– Шериф, здравствуйте, это вас Тамара Спрюс беспокоит, – в спешке представилась звонившая, – я живу на Кастел стрит.

– Что у вас случилось, миссис Спрюс с Кастел стрит? – Голос женщины немного сбавил охватившее Паркинсона чувство страха. Ужасные новости таким тоном не сообщают. Как подсказывал ему опыт, это кража, обнаружение каких-то подозрительных личностей или вызванное соседями беспокойство.

– Знаете, я последние пару дней сижу как на иголках. Я живу напротив дома номер восемь. И, знаете, оттуда уже пятый день никто не выходит, подъездные ворота нараспашку, во дворе припаркована машина. Я целыми днями напролет кручусь на кухне, и окна мои выходят как раз на этот дом, и, если глаза старческие еще не отказали, то я ни разу не видела, чтобы там загорался свет. Вы уж проверьте дом, пожалуйста, шериф Паркинсон, а то у меня очень уж недоброе предчувствие от одного только вида дома. Самой заходить неловко, все же чужая территория, мало ли, хозяева уединились, а я без приглашения, да и что скрывать – страшно мне там показываться.

– Звонить пробовали соседям вашим?

– Так пробовала, пробовала! У хозяйки телефон все выключен.

От этих слов сердце Паркинсона забилось в неистовом темпе, он схватиться за грудь и присел. Этого еще не хватало, тем более под конец рабочего дня. Он готов был проклинать все, на чем свет стоит, за обрушившиеся на него и Новую надежду кошмары. Но служебный долг обязывал Паркинсона разобраться.

– Диктуйте адрес, – наконец проговорил он.

– Кастел стрит, дом девять, – пылко ответила женщина.

Паркинсон записал адрес в свой блокнот и положил в боковой карман куртки.

– Вызов принят, ожидайте.

Вызов. В любом другом случае Паркинсон мог отложить его до завтрашнего утра, ведь его рабочий день почти закончился, но обстоятельства сейчас совсем к этому не располагали. Это наверняка еще один случай, в этом шериф был уверен. Но со слов миссис Спрюс из дома никто не выходил целых пять дней. Этот странный факт уводил мысли Паркинсона совершенно в другое русло, в сторону несчастных случаев с хозяевами в их собственном доме.

Что бы то ни было, долг зовет. Паркинсон обязан во всем разобраться, чего бы ему это ни стоило. На кону весь доверенный ему округ и беспечные жители Новой надежды, которые привыкли к тому, что в их городке отродясь ничего не происходит.

9

Служебная машина шерифа Новой надежды свернула на усыпанный щебнем внешний двор дома номер девять на Кастел стрит.

Сам Паркинсон то и дело поглядывал из открытого окна машины на дом напротив участка позвонившей в его участок женщины. Солнце почти село, ослепляя его глаза оранжевым и розовым переливами из окон таинственного дома. Вокруг царило спокойствие и размеренность, живущие в этом месте люди явно никуда в этой жизни не торопятся.

Все было в точности, как описала взволнованная женщина, от чего Паркинсону стало не по себе. Ему хватило только одного взгляда на распахнутые подъездные металлические ворота, ведущие на большой внутренний двор с гаражом и стоящим под открытым небом «Фольксвагеном Поло», чтобы невольно заставлять приходить в голову скверные мысли.

Паркинсон вышел из машины и направился к дому миссис Спрюс. Та встретила его, едва Паркинсон подошел к ее порогу. Миссис Спрюс оказалась уже немолодой дородной женщиной с завязанными в пучок седыми волосами, которые сверху стягивал белый ободок в голубой горошек.

– Здравствуйте, шериф, как же хорошо, что вы здесь! Не могу словами передать, как я вам благодарна.

Паркинсон, как обычно, не выразив на своем лице ни единой эмоции и сохранив хладнокровие, спокойно сказал:

– Все будет в порядке, миссис, сейчас примем меры, – успокоил Паркинсон разгоряченную женщину. – Уж простите меня за позволенную себе бестактность в нашем разговоре, сегодня не день, а самый настоящий кошмар…

– Да, да, денек жуть какой выдался, я, как узнала, страсть перепугалась, пришлось