Контракт Паганини - Ларс Кеплер

Припарковавшись на Хурнсгатан, Йона с Поллоком коротко взглянули на плохое, распечатанное на компьютере изображение Даниэля Марклунда. Вылезли из машины, перебежали прямо через проезжую часть и поднялись на крыльцо маленького театра.

«Трибунален» был свободной театральной труппой, цены на билеты зависели от сборов. Театр ставил все, от «Орестеи» до «Коммунистического манифеста».

Оказавшись в театре, Йона с Натаном торопливо спустились по широкой лестнице и пошли вдоль барной стойки, объединенной с билетной кассой. Женщина с прямыми черными волосами и серебряным колечком в носу улыбнулась им. Комиссар и Поллок, не останавливаясь, вежливо кивнули в ответ. Когда они двинулись вверх по железной лестнице, женщина громко спросила:

— Вы кого-то ищете?

— Да, — почти беззвучно ответил Поллок.

Они вошли в захламленный кабинет с копировальным аппаратом, письменным столом и доской, к которой были пришпилены газетные вырезки. За компьютером сидел тщедушный человек со спутанными волосами и прилипшей к губе сигаретой.

— Здравствуй, Рикард, — сказал Поллок.

— Вы кто? — вяло поинтересовался человек и снова уставился в монитор.

Йона с Поллаком пошли по актерским уборным. Аккуратно развешенная одежда, гримерные столики, ванная комната.

Букет роз в вазе на столе.

Поллок огляделся, ткнул пальцем по направлению к железной двери с надписью «Распределительный блок» и сказал:

— Все произойдет здесь.

— В театральном распределительном блоке?

Поллок, не отвечая, взломал замок. Они заглянули в тесную комнатенку: электросчетчик, предохранители и множество картонных коробок с вещами, как при переезде. Лампа на потолке не горела, но Йона пробрался через завалы ящиков, прошелся по мешкам со старой одеждой и за удлинителем разглядел еще одну дверь. Открыв ее, он оказался в коридоре с голыми бетонными стенами. Натан последовал за ним. Воздух в коридоре был затхлым, почти лишенным кислорода. Пахло мусором и влажной землей. В отдалении слышалась музыка — трудноуловимый фоновый ритм. На полу валялась листовка с Че Геварой. Из головы у вождя повстанцев на рисунке торчал подожженный запальный шнур.

— Бригада прячется здесь года два, — тихо сказал Поллок.

— Надо было захватить им печенья.

— Будь осторожен.

— А вдруг Марклунда тут нет?

— Он тут. Говорят, сидит в своей норе безвылазно.

— Спасибо, Натан. Теперь я сам.

— Может, мне лучше пойти с тобой? — спросил Поллок. — У тебя всего несколько минут. Когда спецназ начнет штурм, тут может стать опасно.

Серые глаза Йоны сузились, но голос был безмятежным:

— Я только зайду поздороваюсь.

Натан вернулся в театр и закашлялся, закрывая за собой дверь. Йона немного постоял без движения, один в темном проходе; вытащил пистолет, убедился, что магазин полон, и двинулся к железной двери в конце коридора. Дверь оказалась запертой, и пару драгоценных секунд пришлось потратить на замок.

На голубой краске кто-то мелкими буквами нацарапал «Бригада». Слово было не длиннее двух сантиметров.

Комиссар нажал ручку, приоткрыл дверь, и ему в уши хлынула громкая скрежещущая музыка.

Музыка напоминала электронное переложение Machine Gun Джимми Хендрикса. В ней тонули все остальные звуки, визгливые гитарные вопли накатывали волнами.

Йона закрыл дверь и почти вбежал в помещение, забитое всяким хламом. Стопки книг и старых газет громоздились чуть не до потолка.

Было темно, но Йона сообразил, что груды книг образуют систему проходов, лабиринт, ведущий к новым дверям.

Вскоре комиссар оказался в бледном свете лампочки. Проход раздваивался; комиссар свернул было направо, но тут же вернулся.

Ему показалось, что он что-то заметил. Какое-то быстрое движение.

Тень, которую он уловил боковым зрением.

Йона не понял, что он увидел и увидел ли вообще что-нибудь.

Комиссар двинулся вперед, но остановился на углу, пытаясь хоть что-нибудь рассмотреть. С потолка свисала голая электрическая лампочка. Сквозь музыку Йона внезапно расслышал крик. Где-то за глушившей звуки стеной кричал человек. Комиссар немного отступил и стал всматриваться в узкий проход. На полу валялась куча соскользнувших журналов.

Заболела голова; Йона подумал, что надо было взять с собой какую-нибудь еду, хотя бы пару кусочков горького шоколада.

Он прошел прямо по рассыпавшимся журналам и оказался возле винтовой лестницы, ведущей на нижний этаж. Пахло сладковатым дымом. Комиссар крепко взялся за перила; он старался красться вниз как можно быстрее, но железная лестница все равно скрипела. Оказавшись на нижней ступеньке, комиссар остановился перед черными бархатными занавесями и положил руку на пистолет в кобуре.

Здесь музыка была глуше.

Красный свет падал на комиссара через щель в занавесях, через ту же щель сочился слабый запах пота и конопли. Йона попытался что-нибудь разглядеть, но щель оказалась слишком узкой. В углу стоял пластмассовый клоун с красной лампочкой вместо носа. Йона пару секунд поколебался, потом шагнул в комнату, скрытую за бархатными портьерами. Пульс участился, голова разболелась еще сильнее. Комиссар обвел помещение взглядом. На шероховатом бетонном полу валялись двуствольный дробовик и открытая коробка с патронами — тяжелыми свинцовыми шариками, оставляющими болезненные раны. На конторском стуле сидел голый человек. Он курил, закрыв глаза. Это не Даниэль Марклунд, констатировал Йона. На матрасе у стены полусидела, набросив на бедра армейское одеяло, светловолосая женщина с обнаженной грудью. Встретив взгляд Йоны, она сложила губы в поцелуй, после чего отхлебнула пива из банки.