Первый всадник - Джон Кейз

В подобном наряде Фрэнк ее уже видел — в первую встречу в институте здоровья. Под белым халатом скрывалась очень похожая одежда — нелепый туалет провинциальной матроны. Видимо, такова ее попытка одеться «прилично». Больше всего Энни походила на девочку, нарядившуюся в мамино.

— Фрэнк, привет! — воскликнула она и лучезарно улыбнулась.

— Привет, — отозвался он и встал.

— Что-то случилось? — спросила Энни, заметив выражение его лица.

— Да как сказать, — ответил Фрэнк.

Они сели на крыльце, в тени цветущего дерева. Энни положила газету на колени и вопросительно подняла глаза.

— Я разослал несколько запросов в соответствии с законом о свободе информации… Насчет экспедиции.

— Я надеялась, что с этой темой уже покончено, — закатила глаза Энни.

— Мне кое-что прислали. Тебе стоит посмотреть.

Она сердито отвернулась.

— Я понимаю, — быстро сказал Фрэнк, — но ты должна на это посмотреть. Честное слово.

— Валяй рассказывай, — раздраженным голосом ответила Энни.

Он показал письмо с пометкой В(1) (Ну и что? Ничего не понимаю) и письмо из треста «Компас» (Покажи-ка… Кто такой Ллойд Кольп?). Рассказал про Кольпа, а заодно и про Меллоуза. Теперь Энни слушала внимательно, и ее взгляд становился все печальнее. (Киклайтер ничего не говорил про финансирование).

Фрэнк закончил и убрал бумаги.

— Ты ничего не знала?

Она помотала головой, поджав губы, как будто вот-вот заплачет.

— Понятно. — Фрэнк попытался взять ее за руку, но она вырвалась и закрыла лицо руками. — По-моему, нам все-таки надо поговорить о Ниле Глисоне и о том, что произошло на Копервике.

Энни молча покачала головой, не отводя рук от лица. На ее юбке появилось несколько мокрых точек — она плакала.

— Кто такой Нил Глисон? — спросила наконец она.

— Он встретил вас в Хаммерфесте и затолкал тебя в машину. Агент ФБР.

Энни судорожно вздохнула и встала.

— Мне пора.

— Энни… — потянулся к ней Фрэнк.

Она отстранилась:

— Я не могу об этом говорить.

— Послушай, это очень важная тема, ее нельзя замалчивать! Люди должны узнать правду! И узнают, так или иначе!

— Я понимаю.

— Тогда почему?..

— Все не так, как ты думаешь.

— А как?

— Пусти меня.

— Экспедицию финансировали спецслужбы. Это же очевидно! И очень просто выяснить. Когда фонд отказал вам в финансировании…

Энни лихорадочно замотала головой.

— …Киклайтер пошел в ЦРУ.

— Нет! Он не ходил! Все было не так.

— Хорошо, значит, это они к вам пришли! Какая разница? Главное вот что: это разработка бактериологического вооружения, то есть противозаконная акция. Не могу поверить, что ты влипла в такую гадость!

— Ни во что я не влипла!

— Хватит отпираться, Энни. Тебя просто использовали. Я-то понимаю, но никто другой не поверит. Пожалуйста, расскажи мне все!

Энни дернула головой и вытерла слезы кулаком:

— Не могу.

Энни отперла дверь и переступила порог.

— Мне очень понравилось, как мы поужинали, — сказала она, разрыдалась и захлопнула дверь.

Фрэнк барабанил пальцами по столу и пытался все обдумать, однако молчание Энни логическому объяснению не поддавалось. Что же делать?

Полчаса спустя он смотрел на экран со списком действий. Список был очень коротким:

1. Позвонить Кольпу.

2. Проверить декларации.

Первым пунктом стояло упражнение в прикладной самообороне. Звонок, конечно, ничего не даст. Кольп ни за что не подойдет к телефону. Но позвонить просто необходимо, иначе, когда придет время публикации, юристы насядут: «Вы ему даже не позвонили? Решили, что он не станет с вами разговаривать?»

Фрэнк набрал номер Кольпа, и все прошло точно по плану: «Генерала, к сожалению, нет в кабинете. Вы не могли бы пояснить цель звонка?»

Как и любой хороший привратник, секретарь Кольпа вытягивал всю возможную информацию, даже не допуская к начальнику. «Говорит Фрэнк Дейли. Из „Пост“. Да, я временно вышел из штата и работаю на фонд… Да, я знаю, что это сложно, просто передайте ему, что я насчет Копервика».

С этими словами Дейли повесил трубку и перешел к задаче номер два.

Проверить декларации.

Так можно выяснить, что стало с телами шахтеров: куда и как их перевезли. Национальный научный фонд отклонил заявку Киклайтера в первую очередь потому, что его руководителей беспокоил возможный риск. Фрэнк еще до экспедиции заинтересовался мерами предосторожности, и Энни подробно ему их описала.

Во-первых, с трупами должны работать люди в специальных костюмах с биозащитой четвертого уровня. После извлечения из гробов останки завернут в пропитанную формалином ткань и уложат в герметичные контейнеры. Вертолет доставит контейнеры на борт «Рекс мунди», где их поместят в холодильную камеру с постоянной температурой в минус пятнадцать градусов. Из Хаммерфеста груз переправят в Тромсё, на военную авиабазу. Там экспедицию должен ждать военный грузовой самолет с собственной холодильной камерой. На нем Энни, Киклайтер и контейнеры перелетят на военную авиабазу в Довере. Потом трупы пройдут таможенный контроль, и транспортом доверской похоронной службы, оборудованным холодильной установкой, их переправят в Национальный институт здоровья.

Так должно было быть. Но что произошло на самом деле? Вдруг трупы перевезли в другое место, например, в Форт-Детрик?

Фрэнк порылся в телефонной книге и позвонил в службу общественной информации Пентагона капитану Марше Дельвин. Выслушав его, она пообещала перезвонить через час.

— У меня есть для вас информация, — сообщила она, позвонив, как обещала, минута в минуту.

— Отлично!

— Грузовой самолет «С-131» вылетел из Тузлы в шесть утра двадцать восьмого марта, в тот же день в четырнадцать двадцать пять приземлился в Тромсё. Двадцать девятого марта принял на борт пять пассажиров. Вылетел в пять утра, восемь часов спустя приземлился на базе Эндрюс.

— Эндрюс, не Довер?

— Да, сэр, Эндрюс. Самолет приземлился на базе в тринадцать ноль-ноль.

— Значит, они передумали… — заключил Фрэнк.

— Извините, что?

— Передумали. Они собирались лететь в Довер.

— Мне это неизвестно. Но приземлились в Эндрюс, никакого сомнения.

— Большое спасибо, — вздохнул Фрэнк. — Вы не могли бы назвать имена пассажиров?