Змеиный зуб - Фэй Келлерман

— Пружины совсем износились. То, что не смогли сделать внуки, доделало за них время. Могу я предложить вам чашку чая?

Аделаида Скиннер взяла с одного из покрытых салфетками столиков колокольчик и с силой встряхнула его. Через минуту в комнату вошла худенькая молодая женщина в белом халате и белой медицинской шапочке — вероятно, сиделка.

— Да, миссис Скиннер?

— Два чая, Ники. И принеси печенье — то, вкусное, из сдобного теста.

Ники кивнула и исчезла за дверью.

— Ну, разве это не забавно? — улыбнулась хозяйка. — Совсем как в фильме «Старушки и мышьяк».

— Надеюсь, все же не совсем так, — нервно улыбнулся Мартинес.

На лице Аделаиды Скиннер появилось озадаченное выражение, а затем она рассмеялась.

— Нет, нет, нет. Я имела в виду другое. А то, о чем вы говорите... нет, это было бы уже слишком.

Наступило молчание, которое в конце концов прервал детектив.

— Я в самом деле от души сочувствую вашему горю, — сказал он.

— Да. — Глаза хозяйки снова увлажнились. — Я любила Уолтера. Я, видите ли, не злопамятна. Если бы я почаще вспоминала о плохом, возможно, не тосковала бы так по всему хорошему, что было в моей жизни. — Губы Аделаиды Скиннер задрожали. — Я действительно любила Уолтера, несмотря на все его недостатки и грешки.

— Понимаете, — Мартинес откашлялся и продолжил: — Тот мерзавец, который сделал такое с вашим мужем... и со всеми остальными...

— Харлан Манц. — Лицо Аделаиды стало жестким. — Кто он, этот... этот...

— Мы сейчас как раз и выясняем. — Мартинес достал из кармана фотографию. — Я знаю, что это, наверное, будет для вас нелегко. Но не могли бы вы взглянуть на его фото?

— Зачем?

— Мне бы хотелось выяснить, не приходилось ли вам видеть этого человека раньше.

И Мартинес протянул снимок хозяйке. Та взяла его и поднесла к глазам.

— Не приходилось ли мне видеть его раньше? — Оторвав взгляд от фотографии, она посмотрела на женщину в белом халате, которая в этот момент вошла в комнату с подносом в руках. — А, вот и Ники. Какой сорт чая ты заварила, милая?

— «Чамомайл». Он еще не совсем заварился. И очень горячий. Не обожгите губу, как в прошлый раз.

— Так-так. — Брови Аделаиды Скиннер сошлись на переносице. — А где же сдобное печенье?

— Вам его нельзя, вы ведь на диете. Я принесла бисквиты.

— О, боже! — Старушка взяла с тарелки твердый бисквит и откусила кусочек. — У него вкус картона. Нет, я не могу угощать этим людей.

— Я вовсе не голоден, — вставил Мартинес. — Мне будет вполне достаточно одного чая.

— Он горячий, — снова предупредила Ники, наливая напиток в чашки. — Миссис Скиннер любит горячий чай.

— Чай следует пить только горячим, — с нажимом произнесла Аделаида.

Прихлебывая ароматный «Чамомайл», Мартинес уговаривал себя не торопить события. Они поболтали с миссис Скиннер на отвлеченные темы — о чае, о бисквитах, о сдобном печенье и о погоде, — после чего он, наконец, решил, что пора приступать к делу.

— Итак, что вы скажете? Приходилось вам видеть Харлана Манца раньше?

Аделаида снова поднесла фотографию к глазам.

— Пожалуй, его лицо мне немного знакомо, однако... Я знаю, что уже немолода, но с головой у меня пока все в порядке. Не думаю, чтобы я когда-нибудь встречалась с человеком по имени Харлан Манц.

— А с человеком по имени Харт Мэнсфилд?

Старушка нахмурила брови.

— Странно, но это имя мне почему-то кажется знакомым.

— Он работал инструктором по теннису в Гринвэйлском загородном клубе.

На губах Аделаиды Скиннер появилась легкая улыбка.

— Детектив, неужели я похожа на теннисистку?

Мартинес почувствовал, что краснеет.

— Помимо этого, он подрабатывал там еще и барменом на вечеринках и благотворительных мероприятиях.

Аделаида Скиннер задумалась и вдруг побледнела.

— Да... да, верно. О, боже!

— В чем дело, миссис Скиннер?

— О, господи!

Хозяйка прижала руку к груди. Мартинес встал.

— С вами все в порядке, мэм?

— Да-да... со мной все в порядке... Это же тот самый бармен, с которым Уолтер повздорил на вечеринке, устроенной Хауснером.

Мартинес почувствовал, как учащенно забилось его сердце. Вынув блокнот, он принялся торопливо писать.

— Повздорил? Что значит — повздорил?

— Да ничего особенного. Просто я его запомнила... потому что говорила с ним... через минуту или чуть больше после того, как Уолтер сорвался.

— И все-таки, что произошло?

— Господи, совершенно обычная вещь. Очередь у стойки бара продвигалась слишком медленно. Уолтер был в плохом настроении и что-то такое ему крикнул — что-то вроде «Эй, прекрати трепаться с девушками и сделай мне скотч!» — Миссис Скиннер опустила глаза вниз. — И еще Уолтер обозвал бармена дураком. Он был изрядно навеселе и, скорее всего, просто пошутил. Но произнесено это было громко, и я думаю, что бармен смутился и расстроился... — На мгновение повисла пауза. Лицо миссис Скиннер горело гневом, руки дрожали, глаза были устремлены куда-то вдаль. — Так или иначе, я сказала этому... кто бы он ни был... что Уолтер просто немного раздражен. Бармен довольно-таки невозмутимо выслушал мои извинения и снова занялся своим делом. — Старушка посмотрела на Мартинеса. — Вы же не думаете, что он мог это запомнить и отомстить!

Мартинес потеребил усы и после некоторого раздумья сказал:

— В общем-то, это уже не важно. А ваш муж больше никогда не встречался с ним?

— Мне, во всяком случае, об этом неизвестно. — Миссис Скиннер немного помолчала. — Но я знаю, что... — Она закрыла глаза, потом снова открыла. — Я знаю, что Уолтер время от времени появлялся в клубе с женщинами.

— Понимаю.

— Так что вполне возможно, он и после того случая встречался с этим... этим...

— Уолтер никогда больше при вас не упоминал о Харлане Манце — или о Харте Мэнсфилде?

— Нет, никогда. И все-таки, как это странно — шальная пуля обрывает жизнь моего мужа, а я, оказывается, задолго до этого знала будущего убийцу и даже разговаривала с ним.

Мартинес кивнул.

— Вы ведь считаете, что смерть моего мужа не была случайной, не так ли?

— Мы проводим комплексное расследование этого преступления.

— Мне кажется, что оскорбление, брошенное человеку в лицо два года назад, не может быть поводом для убийства!

— Пожалуй, нет.

— И все же... — Миссис Скиннер взяла в руку чашку и осторожно отпила из нее глоток. — Попробуй пойми, что толкает людей на подобные чудовищные поступки?!