Черная кошка в темной комнате - Михаил Март

День тринадцатый. Чертова дюжина

Лиля открыла глаза. Она лежала в кровати на втором этаже построенного Ксенией дома. Голова не болела, чувствовала она себя выспавшейся, бодрой. Но почему на руке пластырь? Приподнявшись в кресле у окна, увидела Геннадия. В памяти тут же возник эпизод вчерашнего застолья.

– Что ты мне подсыпал?

– Великолепное снотворное без цвета, вкуса и запаха. Хватило пяти капель.

Он достал из кармана пузырек с жидкостью и показал ей.

– Зачем? И что с моей рукой?

– Ожег от сигареты. Я потушил ее об твою руку. Ты не среагировала. Я смазал рану и заклеил пластырем.

– Рехнулся?

– Проявил инициативу. Я давно научился тебя понимать, и твой план не стал для меня секретом.

– О чем ты?

– О том, что проверенные методы оправдывают себя.

Лиля встала с постели, накинула поданный Геной махровый халат, закурила и подошла к окну.

– Ты согласен пойти на убийство?

– Я одинокий, неприкаянный шакал. Мне все равно. Я всю жизнь безумно любил тебя или женщину, похожую на тебя. Какое это теперь имеет значение. Если ты поманишь меня пальцем, я пойду за тобой на край света. Может, я не вписываюсь в рамки твоих требований, но я надежен.

– Похоже, ты не спал?

– Я всю ночь думал.

– И что надумал?

– В твоей сумочке помимо револьвера я нашел приглашение от влиятельного человека из Екатеринбурга. Это зеленый свет на всех дорогах. Хороший фургон найду за день, к вечеру подгоню поближе к дому.

– Ты читаешь мои мысли.

– Я их читаю больше десяти лет.

– Уверен, что я Ксения?

– Я знаю, что натурщица, похожая на тебя, не стала бы поджигать дом с живым Кириллом.

– А если дом подожгла Олеся? – тихо спросила Лиля.

– Я не верю этой маленькой стерве. Как картины попали к ней в руки? Каким образом? Значит, ты ей во всем доверяла? Пятнадцатилетней соплюшке?

– Не соплюшке. К пятнадцати годам она переспала со всеми иностранцами в городе и знала, с какой целью это делается. Возможно, мать ей доверяла. Она показала мне этот дом, она сохранила деньги и все материны вещи. Я не знаю, на что еще способен этот ребенок с волчьими клыками, но я ее не боюсь.

– А зря. Думаю, что в пропасть ты попала не без ее помощи. Ты превратила ее в шлюху, и она тебе этого не простила. Сейчас ты сделала ее своим партнером.

– Что это меняет. Денег на всех хватит.

– Денег много не бывает, дорогая Ксюша. Так устроен мир. Олесе двадцать, но она взрослее тебя. Из вас двоих должна остаться одна. Ты свою миссию выполнила, показалась народу.

– Я подумаю, – строго сказала Лилия.

– Долго? Мысль может оборваться в полете при падении со Скалы смерти.

– А ты не производил впечатления сообразительного парня. Хорошо. Давай взвесим наши возможности.

* * *

Ровно в два часа в номер к Роже Лотнеру вошла Олеся. Лилия находилась в соседнем номере и стояла за видеокамерой. Вряд ли растерянный француз допустит мысль, что его опять снимают.

Увидев Олесю, он оторопел.

– Расслабься, Роже. Теперь ты меня вспомнил? Или напомнить тебе, как пять лет назад ты надругался над пятнадцатилетней девчонкой?

– Не надо мне ничего напоминать. Этот эпизод следует забыть.

– Можно и забыть, на определенных условиях. Но можно не выпустить тебя из страны, а отправить за решетку. У нас тюрьмы не такие комфортабельные, как во Франции.

– Прошу вас, хватит об этом. Где ваша мать?

– Сейчас подойдет. Но она одна не решает вопросов. Теперь мы работаем в тандеме. Вчера я вам говорила об этом. Наверняка вы уже заготовили бланки купчей и прочие бумаги?

– У меня все есть. Я готов добавить по полмиллиона на каждую картину.

Олеся рассмеялась.

– Святая наивность. Вылитая я пять лет назад. Вы платите по три миллиона фунтов за каждую из пяти картин.

– Пятнадцать миллионов? У меня нет таких денег!

– Достанешь. Мы подождем, куда ты от нас денешься. Но это еще не все. Ты выведешь нас напрямую к настоящим покупателям, только после этого все видеоматериалы будут уничтожены.

– Хорошо. Я согласен.

Лилия выключила видеокамеру, достала кассету и убрала ее в сумочку. Она осталась довольна съемкой, особенно началом, где он признал свою вину. Лопух.

«Знаменитая художница» появилась в соседнем номере – вошла без стука.

– Я вижу умиленные лица. Чувствую, мы готовы подписать документы на пять картин, – сказала Лилия, устраиваясь в кресле.

– Отличное начало для нового сотрудничества, – кивнула Олеся.

Спустя час Лилия и Олеся спустились в холл отеля. Заметив их, Огородников подмигнул Лилии. Как всегда в ответственные моменты он оставался на виду у публики.

Женщины вышли на улицу. Лилия поручила Олесе проследить, как будет демонтироваться выставка и перевозка картин.

– Жду тебя вечером в доме, будем вешать их на место.

– Не беспокойся, я все сделаю. Ты гений! Как мы обработали французского лоха?

– Тише. Он навара с картин не получит, но своего не упустит. До вечера.

Лилия отправилась в банк и заказала на свое имя новую ячейку. Туда она перенесла все деньги из старого ящика и сложила все видеокассеты. Их час еще наступит. Старая ячейка осталась пустой.