Холодное время - Фред Варгас

Из машины Адамберг позвонил комиссару Бурлену:

– Мы уходим из Исландии, раз и навсегда.

– И куда плывем?

– В Общество по изучению Робеспьера.

– Общество по изучению письменного наследия Максимилиана Робеспьера, – громко поправил Данглар.

– Черт, – сказал Бурлен. – Вот и твоя гильотина.

– Президент лично написал нам, он скорбит о потере трех членов Общества.

– Наших самоубийц.

– Само собой. И еще он полагает, что пропал четвертый.

– А сколько их там всего?

– Около семисот.

– Черт, – повторил Бурлен.

– Вот и я о том же.

– Думаешь, убийца может швырнуть туда бомбу? Типа сэкономить время?

– Нет, так ему неинтересно. Пока, во всяком случае.

Хозяин “Кафе игроков” ждал их.

– Меня не предупредили, что вас будет трое.

– Но нам и не запретили быть втроем, – возразил Адамберг, вынув из кармана письмо.

При взгляде на изысканный почерк хозяин тут же успокоился и вывел их через черный ход во дворик, потом во второй дворик, оттуда – в переулок и проводил до металлической противопожарной двери.

– Тут вы спуститесь в паркинг Турнель. Полагаю, вам указали нужный выход?

– Да.

– Тогда давайте в темпе, – велел он, посмотрев по сторонам. – И не светитесь особо. Правда, в его компании, – он показал на шевелюру Вейренка, – вряд ли вы в этом преуспеете.

И он, не прощаясь, пошел обратно. Жюстен оказался прав: от всего этого так и несло конспирацией, интригами и заговором, как в старые добрые времена.

– Детский сад, – сказал Вейренк.

– Похоже на то, – согласился Адамберг. – Но в отношении тебя он прав.

– Я не виноват.

Адамберг поморщился. Он знал, что Вейренка, раз увидев, забыть невозможно, особенно его крупное красивое лицо и двуцветную гриву, похожую на негатив леопардовой шкуры. Вот уж кого не следовало отряжать на слежку или брать в заговорщики XVIII века. Мальчишки, истязавшие его в детстве, искромсали ему кожу головы четырнадцатью ударами ножа, и на месте шрамов отросли рыжие волосы. Это случилось там, наверху, в их родных местах, на Верхнем Лугу в Лобазаке, сразу за виноградником. Каждый раз, когда Адамберг вспоминал об этом, у него начинались спазмы в животе.

Они поднялись по лестнице и через черный ход вошли в “Турне де ла Турнель”. В этот час просторный и довольно роскошный зал с белыми скатертями был полон. Данглар заметил сидящую боком Ретанкур в бледно-розовом костюме и лентой в цвет в коротких светлых волосах. На столике перед ней лежал журнал по вязанию для детей. Импозантная Ретанкур, вытягивая нитку белой шерсти из большой цветастой сумки, стоявшей у ее ног, вязала, не глядя на спицы, и прерывалась только для того, чтобы взять что-нибудь с тарелки.

– Ты был в курсе? – выдохнул Вейренк. – Что она вязать умеет? И так классно?

– Понятия не имел.

– Похоже на танк в камуфляже. Нет, она обалденная. Спрятала пушку под клубками шерсти.

– А вон и наш друг, – сказал Данглар, – возле вешалки. В белой рубашке и серой жилетке, сидит и чистит ногти.

– Не думаю, – сказал Вейренк. – С трудом себе представляю, что президент Шато будет чистить ногти в ресторане.

– Он берет журнал, – сказал Адамберг, – “Мотоциклы вчера и сегодня”. Смотрит на нас. Колеблется потому, что нас трое.

Они подошли к его столику, и он привстал, чтобы пожать им руки.

– Господа, письмо при вас?

Адамберг распахнул пиджак, показав конверт, вылезающий из внутреннего кармана.

– Вы комиссар Адамберг, не так ли? – спросил Франсуа Шато. – По-моему, мне знакомо ваше лицо. А кто ваши спутники?

– Майор Данглар и лейтенант Вейренк.

– Объединенные силы, – сказал Данглар.

– Садитесь, прошу вас.

Успокоившись, Шато сунул стальную пилку в карман жилетки и предложил им сделать заказ, порекомендовав слоеный пирог с грибами и шпинатом и телячью печень по-венециански. Шато оказался невысоким узкоплечим человечком с круглым румяным лицом. Редкие светло-каштановые волосы на макушке и ничем не примечательные голубые глаза. Ничего особенного, если не считать этой несуразной пилки и его манеры держаться – прямо и прилежно, словно на проповеди в церкви. Адамберг даже огорчился, как будто президент Общества Робеспьера обязан был наводить страх.

– Что-нибудь выпьете? – спросил Данглар, изучая винную карту.

– Я редко пью, но с вами за компанию с удовольствием. – Шато выдавил из себя улыбку. – Я предпочитаю белое, если не возражаете.

– Я за, – сказал Данглар и тут же приступил к заказу.

– Я еще раз прошу извинить меня, что заставил вас проделать этот путь. Увы, я вынужден был так поступить.

– Вам угрожают? – спросил Вейренк.