Обладание - Тасмина Перри

Должно быть, я задремала, убаюканная приглушенным воем ветра и шумом дождя, но резкий звонок его мобильного телефона вырвал меня из полудремы.

Взглянув на Мартина, сидящего на застеленном одеялом матрасе, я моментально поняла, что звонок касается Донны. Я смотрела, как на лбу у него собираются морщинки, а на скулах проступают желваки; она в который раз умудрилась испортить мне все удовольствие.

Мартин закончил разговор коротко, сухо и профессионально, так что мне оставалось гадать, о чем конкретно шла речь. Затем он надолго замолчал, и лицо его приобрело задумчивое выражение.

– Все в порядке? – спросила я наконец. Мне не хотелось вмешиваться, но я должна была узнать, что происходит.

– Я должен уехать, – ответил он, избегая моего взгляда.

– Что еще случилось?

– Полиция обеспокоена исчезновением Донны, – сказал он, поднимаясь.

– Обеспокоена еще больше, чем сегодня утром? – спросила я и потянулась за своей футболкой. Насколько я понимала, это был не тот разговор, который можно вести в обнаженном виде.

– Очевидно. Они хотят поговорить со мной, поэтому нам надо возвращаться в Лондон.

– Но ведь они сегодня уже допрашивали тебя, – возразила я, чувствуя, как меня охватывает паника.

– А теперь хотят побеседовать еще раз. Сегодня вечером. Кто-то из них приедет в Спиталфилдз в десять вечера. – Он поднял с пола рубашку и продел руки в рукава.

Глядя на его голую грудь и вялый пенис, я спросила себя, а что сказали бы полицейские, если бы увидели его сейчас. Словно прочтя мои мысли, он схватил в охапку остальные вещи и быстро оделся. Протерев ладонью стекло, он выглянул наружу.

– Самая подходящая ночь для поездки обратно в город, – пробормотал он.

Стоило ему приоткрыть дверь, как свирепый порыв ветра ворвался внутрь и потряс сарай до основания. Сердце подсказывало мне, что это – конец; что стоит нам выйти из хижины, как все изменится безвозвратно, причем в худшую сторону.

Снаружи было темно. Проливной дождь швырнул мне в лицо пригоршню брызг, когда мы побежали по пляжу обратно в дом. Несколько раз я едва не упала, каблуки моих туфель скользили на мокрой гальке, но каждый раз мне удавалось сохранить равновесие и выпрямиться.

Дом стонал и вздрагивал, когда мы ворвались внутрь. Мои волосы прилипли к щекам, а мокрые джинсы неприятно холодили кожу, но времени на то, чтобы обсушиться, у нас не было. Мартин запер Дорси-Хаус, и мы забрались в «Астон Мартин»; мое промокшее насквозь пальто хлюпнуло на сиденье из светлой кожи. Он включил фары, отбросившие призрачные круги света на фронтон здания. Уголки моих губ приподнялись – дом словно прощался с нами, недоумевая и сожалея. Что-то подсказывало мне, что я больше не вернусь сюда, и потому мне хотелось навсегда запомнить его обветшалое величие.

Запустив двигатель, Мартин включил «дворники». Несмотря на мощь и инженерный гений, вложенный в создание автомобиля, они с трудом очистили два светлых полукруга на лобовом стекле.

– Может, нам стоит немного обождать? – предложила я, когда под колесами заскрежетал гравий.

– Дождь льет как из ведра вот уже целый час. С таким же успехом он может идти всю ночь, – ответил он.

Когда мы выехали из ворот, темнота накрыла нас с головой. Узкие и тонкие, как иглы, лучи света пронизывали угольно-черный мрак ночи и ненастья. Вокруг не было видно ни зги.

Напрягая зрение, я пыталась разглядеть рыбацкие лодки, которые видела раньше, надеясь, что все они благополучно пришвартованы и стоят на якоре. Условия для езды по суше казались просто ужасными, но в море наверняка было стократ хуже.