Комната мертвых - Крис Муни

— Кажется, эта технология еще не стала доступна широким массам.

Дарби согласно кивнула.

— В настоящий момент оружейное лобби добилось запрета на массовое применение микромаркировки, но вскоре все может измениться. В Калифорнии пытаются принять закон, согласно которому в течение следующих пяти лет микромаркировка должна будет использоваться во всех видах стрелкового оружия. Если закон примут, то Калифорния станет первым штатом в стране, где эта технология получит широкое распространение. Сейчас нам нужно сначала найти определенное оружие и исследовать его, чтобы сделать заключение, стреляли ли из него какой-либо пулей. Микромаркировка делает этот сложный процесс ненужным. Она создает своего рода баллистический отпечаток пальца. На бойке огнестрельного оружия выдавливается уникальный микроскопический код, который оставляет штамп производителя, модель и серийный номер на колпачке капсюля. Первый ряд, в нашем случае ГЛК18, — это название оружия, а нижний ряд содержит код магазина, в котором его продали.

— То есть у нас появится нечто вроде базы данных, в которой будут храниться эти номера и коды.

Дарби кивнула.

— База данных назовет нам не только производителя и модель стрелкового оружия, но и то, где оно было продано и кто его приобрел. То есть все. — Она пошевелила небольшим джойстиком, смонтированным на клавиатуре, пытаясь рассмотреть края маркировки на донце гильзы, — Кроме того, база данных предоставит нам сведения о том, на местах каких еще преступлений были обнаружены боеприпасы с аналогичной маркировкой. Но вся прелесть новой технологии заключается в том, что увидеть маркировку можно только с помощью сканирующего электронного микроскопа.

— Но поскольку эта технология еще не получила широкого распространения, мы не сможем отследить этот патрон.

— Эта пуля наверняка входит в число пробной партии боеприпасов.

— Прототип, другими словами.

— Именно так. Не более полудюжины компаний занимаются микромаркировкой, так что отследить этот прототип, или чем он там является на самом деле, будет не так уж сложно.

— Первый ряд маркировки, вот здесь, ГЛК18, — сказал Куп. — Готов держать пари, что это означает «Глок-18».

— Полностью с тобой согласна.

— Никогда не слышал о восемнадцатой модели.

— Потому что она здесь не продается. Это сугубо армейский пистолет, и производится он по заказу австрийского антитеррористического подразделения «Кобра». Насколько мне известно, они единственные, кто принял его на вооружение. А теперь взгляни на выдавленные буквы вокруг микромаркировки.

Куп положил руку на спинку ее кресла и наклонился, чтобы лучше видеть. Дарби почувствовала прикосновение его руки, и ее внезапно пронзила горечь от осознания того, что он вот-вот уедет — причем не в другой штат, а в другую страну.

— «Т»… «С»… и похоже на «Р», — произнес он наконец. Она глубоко вздохнула, пытаясь прогнать сосущее ощущение в животе.

— Есть такая компания «Технические системы Рейнольдса». Это один из лидеров на рынке микромаркировки. Кажется, они находятся в Вашингтоне. Или в Вирджинии.

Куп повернулся к ней. Их разделяло всего несколько дюймов.

— Откуда ты все это знаешь?

— Я много читаю.

Она развернулась к клавиатуре, чтобы распечатать еще несколько копий.

— Тебе нужно обзавестись каким-нибудь хобби.

— Это и есть мое хобби. Ты уже видел Чудо-близнецов? — Они в смотровой комнате номер два, работают с биноклем.

— С каким биноклем?

— Рэнди нашел в лесу маленький бинокль.

Дарби тут же подумала о том, что кто-нибудь из мужчин, которых она видела прошлой ночью, мог случайно обронить его.

Она встала.

— Ладно, я сяду на телефон и попробую выяснить что-нибудь насчет этой микромаркировки.

— Подожди. — Она повернулась, собираясь уходить, но Куп взял ее за руку. — Когда ты осматривала тело Эми Холлкокс, то не заметила случайно татуировки?

— Над левой грудью у нее вытатуировано маленькое сердце.

— Оно пронзено черной стрелой? Так оно и было.

— А ты откуда знаешь?

— Мне нужна дактилоскопическая карта Эми Холлкокс.

— Она лежит на столе рядом с зондом Кельвина.

Он прошел в другой конец комнаты, схватил конверт с дактилоскопической картой Эми Холлкокс и скрылся за углом. Дарби пошла за ним.

Куп стоял у последнего стола, в своем любимом уголке с окнами, из которых всегда лился яркий солнечный свет. Впрочем, только не сегодня. Небо затянули черные тучи, и по оконным стеклам барабанил проливной дождь.

Он уже выложил перед собой на стол дактилоскопическую карту с отпечатками пальцев и, вынув ее из прозрачного пакета, рассматривал через увеличительное стекло. Когда Дарби подошла, он небрежно отодвинул лупу в сторону.

— Совпадает, — пробормотал Куп, скорее, отвечая каким-то своим мыслям, а не обращаясь к ней.

— Совпадает с чем?

Он щелчком отправил ей по столу пожелтевшую от времени дактилоскопическую карту. Дарби взглянула на имя, напечатанное вверху: «Кендра Л. Шеппард. Белая женщина». Ни возраста, ни других сведений на карте не было.

— Кто такая эта Кендра Шеппард?

— Она… она была родом из Чарльстауна, — ответил он. — Ее арестовывали пару раз за проституцию. Когда мы с тобой вошли в дом и я ее увидел, то решил, что память сыграла со мной злую шутку. Что все это мне привиделось.

Дарби вспомнила, как Куп остановился посреди столовой, вытирая вспотевший лоб, и лицо его стало белым, как бумага.

— Когда ты вышла, чтобы поговорить с Пайном, я решил повнимательнее рассмотреть лицо Эми Холлкокс, — продолжал Куп. — У Кендры была небольшая родинка на щеке. Я еще говорил ей, что она — точная копия Синди Кроуфорд, только блондинка. А еще у Кендры был шрам под нижней губой. Она заработала его, когда ей было восемнадцать. Мы тогда выходили из дома Джимми ДеКарло, и она, пьяная, упала на разбитое стекло. Мне даже пришлось отвезти ее в больницу, чтобы ей наложили швы. — Он улыбнулся своим воспоминаниям, а потом сделал глубокий вдох и сказал: — Но даже после этого я не поверил в такое совпадение. Вернувшись в лабораторию, я взял из картотеки отпечатки пальцев Кендры. Я хотел удостовериться сам, прежде чем рассказать тебе обо всем.

— И что, никаких сомнений не осталось?

— Никаких. Эми Холлкокс — это Кендра Шеппард.

Куп скрестил руки на груди, и тугие канаты мускулов напряглись под тонкой тканью его рубашки с короткими рукавами и открытым воротом. Он думал о чем-то своем.

— Все это время я считал ее мертвой. И вот теперь, двадцать лет спустя, я нахожу ее привязанной к стулу и с перерезанным горлом… — Он тряхнул головой, словно пытаясь отогнать непрошеные мысли. — Чертовски странно, ты не находишь?