Скажи мне, кто я - Адриана Мэзер

Лейлы по-прежнему нигде нет, а уже поздний вечер. С каждым часом во мне нарастает беспокойство. Я размазываю остатки ужина по тарелке и ерзаю на стуле за круглым столом в нашей гостиной. Куда бы я сегодня ни ходила, охранники зорко следили за мной. Кроме того, я так нервничала, что никак не могла обдумать то, что видела и что происходит вокруг.

Дверь в апартаменты распахивается, и я резко вскидываю голову. Вот только это не Лейла, а Эш. Мгновенно вскакиваю, едва не опрокинув стул.

– Ты сошел с ума? – шиплю я. – Тебе не кажется, что прийти сюда сейчас – худшее из всего, что ты мог придумать, особенно без Лейлы, да еще в день, когда всех допрашивают? – Его появление настолько ошеломило меня, что это явно слышно по моему голосу.

– Возможно. Только если бы я был из тех, кого легко поймать. Но, к счастью, я не из их числа, – отвечает Эш. Я вся на нервах, а он спокоен. – По крайней мере, так было до тех пор, пока кое-кто не поговорил с директором, после чего я получил три метки. – Он минует диван и камин и останавливается в нескольких футах от меня.

Я потираю лоб. Вспоминаю, как Коннер спросил, говорил ли мне Эш, куда идти, и спрашиваю себя, не имеет ли Эш отношения к убийству. Мог ли Эш подставить меня?

– Ты же знаешь, я не умею врать, у меня на лице все написано.

– Значит, ты не лгала во время допроса?

– Ну…

Он смотрит на меня, как будто я открытая книга.

– Ты лгала о себе, но не обо мне?

Я беспомощно мнусь.

– Все было не совсем так…

Эш приближается на шаг, и я вдруг остро осознаю, что за спиной у меня стол и окно и мне некуда бежать, если возникнет такая необходимость.

– Насколько я понимаю, ты не оказала мне любезность и не сказала Блэквуд, что я пошел в мужское общежитие, а никак не в сторону коридора, где ты нашла труп Стефано.

Чувствую, как кровь отливает у меня от лица.

– О боже, ты ведь не сказал ей, что…

Раздается легкий стук в дверь, и мы оба поворачиваемся.

– Можно войти, мисс? – доносится из-за двери голос Пиппы, и когда щеколда начинает приподниматься, в голове у меня только одна мысль: «Не дай бог она слышала, как Эш только что сказал, что я видела труп».

Эш скрывается у меня в спальне, а я сажусь за стол и пытаюсь выглядеть как можно более естественно, снова ковыряя еду в тарелке, как делала до его прихода.

– Ах, вы еще не закончили, – замечает Пиппа. – Я только расстелю кровать и налью вам свежей воды…

– Нет, я уже поела, – быстро говорю я и встаю. Улыбаюсь, чтобы смягчить нервозность поспешного ответа. – Пожалуйста, забери тарелки. И не нужно стелить мне постель. Я сама.

Она колеблется, ставя остатки моего ужина на серебряный поднос.

– Это займет всего минуту…

– Нет, правда не надо, – я улыбаюсь до тех пор, пока она не закрывает за собой дверь.

Бегу к себе в спальню, сердце стучит со скоростью мили в минуту, и тут я обнаруживаю, что Эш развалился у меня на кровати, заложив руку за голову.

Другой рукой он касается стакана с водой на прикроватном столике.

– Надо было позволить ей налить воды. Вообще-то она у тебя кончается.

Открываю рот от удивления.

– Что ты… Что ты делаешь?

Видимо, мой вопрос его забавляет.

– Разговариваю с тобой.

– Как ты можешь оставаться таким спокойным? Ты хоть понимаешь, в какой ситуации мы оказались?

Слова, которые я только что выпалила, приводят меня в изумление. Обычно что-то подобное я слышу от Эмили в свой адрес.

Эш опирается на локоть, всем своим видом выражая полнейшую расслабленность.

– Я понимаю больше, чем ты. Но если дергаться, как сгусток нервной энергии, лучше не станет.

– Ну да, а впустить сюда Пиппу, когда ты развалился у меня на кровати, было бы отличной идеей. Из-за тебя мы оба могли бы опять вляпаться в неприятности, – раздраженно говорю я.

Он встает.

– Странно, я не думал, что ты боишься риска.

Я прикусываю нижнюю губу.

– Обычный риск? Я всегда готова. Риск со смертельным исходом? Ни за что.

Эш обходит меня и запирает дверь спальни, и я тут же осознаю свою ошибку. Я добровольно отослала Пиппу прочь и осталась с ним один на один, а ведь у меня есть все основания относиться к нему с подозрением.

Он вскидывает брови, и я догадываюсь, что беспокойство по поводу пребывания с ним в запертой комнате, должно быть, написано у меня на лице.

– Тогда что ты делаешь в этой школе? Здесь мы постоянно рискуем жизнью.

Эш стоит так близко, что если бы я захотела, то могла бы пересчитать все его длинные ресницы. И когда на мгновение у меня перехватывает дыхание, он, вне всякого сомнения, замечает это.

– Ты знаешь, что я имела в виду, – говорю я как можно тверже.

– Нет, не знаю.