Мертвая зыбь - Юхан Теорин

— Как я понял, в среду, — ответил Йерлоф. — Я разговаривал с Йоном, он мне так сказал.

— А где пройдет служба? В Марнесской церкви?

— Ну да, — буркнул в ответ Йерлоф и поднял чашку с кофе. — Хотя странно: та же самая колокольня, которая Эрнста и порешила.

— Эрнст всегда был очень осторожным, когда работал с камнем, — заметила Астрид, — и я никак не могу понять, что ему там, на обрыве, понадобилось.

Йерлоф покачал головой, но ничего не сказал.

— Ну что, и это все? — удивилась Джулия после кофе у Астрид, когда они сели в машину и направлялись обратно в Марнес.

— Кто все? — спросил Йерлоф.

— Те, кто живут в Стэнвике. Мы повидались со всеми?

— Более или менее, — ответил Йерлоф, — со всеми, кто по-настоящему живет в Стэнвике. Есть, конечно, те, кто приезжает сюда по выходным из Боргхольма и Кальмара. Душ пятнадцать или двадцать, я их не так хорошо знаю.

— А летом здесь что творится?

— Нашествие, — ответил Йерлоф, — все забито курортниками, их обычно несколько сотен и становится все больше и больше, они все время новые дома строят. И, наверное, столько же каждую неделю приезжает в кемпинг Йона. Здесь летом живет больше людей, чем тогда, когда я был маленьким. Муравейник какой-то, но в Лонгвике еще хуже, потому что там есть стоянки для катеров и яхт, да еще и гостиница на берегу.

— Да я помню, как здесь обычно бывало летом, — заметила Джулия.

Йерлоф вздохнул:

— Наверное, я не должен жаловаться. Народ с материка приезжает сюда с деньгами.

— Но все всегда хорошо не бывает, — сказала Джулия и притормозила перед поворотом к Марнессу. — Кругом чужие, не знаешь, чего ожидать.

— Да, летом так и бывает, — согласился Йерлоф. — Примерно как у тебя, в большом городе: люди приходят, уходят, никто ничего не знает, никто ничего не видит.

— Ну почему летом? Осенью — то же самое. Вот сейчас, к примеру, в Стэнвике нет никого, кто бы мог…

Внезапно Джулия замолчала, что-то припоминая.

— Астрид обычно все вокруг замечает, — сказал Йерлоф, потом пригляделся к Джулии и спросил: — В чем дело?

— Я тут вспомнила… Эрнст сказал, что он ждал гостя, — ответила Джулия, — когда его позавчера возле нашего дома встретила. Он мне тогда предложил: «Заходи и посмотри на мои скульптуры, я буду рад, но только не сегодня вечером, я жду гостя» — или что-то в этом роде.

— Он так сказал? — спросил Йерлоф, задумчиво глядя перед собой на дорогу.

— И это что, тоже как-то связано с Нильсом Кантом?

— Может быть.

— Ты хочешь сказать, это он приходил к Эрнсту?

— Нет, я так не думаю, — ответил Йерлоф.

В машине стало тихо. Они проехали мимо Марнесской церкви, и Йерлоф тут же вспомнил про предстоящие в среду похороны — неизбежная церемония, но от этого ничуть не более приятная.

— Ты знаешь больше, чем рассказываешь, — произнесла Джулия.

— Да, но не намного. Это действительно так, у нас есть кое-какие предположения, я хочу сказать, у Йона и у меня.

И тут же с грустью подумал, что свои идеи и соображения были и у Эрнста.

— Ты понимаешь, что это не игра, — негромко ответила Джулия. — Йенс мой сын.

— Я это знаю.

Йерлофу очень захотелось попросить дочь перестать говорить о Йенсе как о живом.

— Я тебе обязательно скоро расскажу все, что знаю.

— А зачем ты упомянул про сандалию Йенса у Астрид? — спросила Джулия.

— Для того чтобы эту новость услышало как можно больше людей, — объяснил Йерлоф. — Можешь быть уверена, Астрид наверняка постарается. Это не печенье печь, в этом она мастерица. — Он посмотрел на Джулию. — Ты полицейским вчера про сандалию не рассказывала?

— Да нет… Ты знаешь, я как-то про другое думала. И с чего мы должны были о ней говорить?

— Как тебе сказать… Кое-что может сдвинуться, точнее, подтолкнуть кое-кого.

— Подтолкнуть кого?

— Никогда не знаешь наверняка, — сказал Йерлоф.

В этот момент они подъехали к приюту. Джулия опять помогла ему выбраться из машины.

— Что ты собираешься сейчас делать? — спросил он.

— Да я не знаю… Может быть, пойду на кладбище.

— Хорошо. Иди. У Эллы на могиле есть светильник, ты можешь в него свечку поставить. У меня есть в комнате.

— Конечно, — сказала Джулия, и они вместе пошли к двери.

— Ты поброди по кладбищу. После того как зажжешь огонь на могиле мамы, подойди к левой стене и посмотри на другие могилы.

— Хорошо, а зачем? — поинтересовалась Джулия и нажала кнопку, чтобы открыть дверь.

— Ты поймешь, как только увидишь, — ответил Йерлоф.