Итальянский секретарь - Калеб Карр

Тайны Холируд-Хауса

Следующий день начался с самого страшного, что может случиться, если накануне позволить себе лишнего.

– Ватсон! – Голос принадлежал Холмсу, а не кому-то из лакеев; и, судя по этому голосу, произошло что-то срочное. – Вставайте, старина! Боюсь, что игра началась раньше, чем мы предполагали, да и правила неожиданно поменялись!

– Надеюсь, что действительно произошло нечто чрезвычайное, – злобно проворчал я, натягивая одежду, а Холмс тем временем яростно отдергивал – едва ли не отдирал – занавеси с окон. – Иначе вам не поздоровится!

– Простите, Ватсон, но… ага, вот и миссис Хэкетт с вашим завтраком. Ешьте быстро, а я пока расскажу печальные новости. – Холмс помахал в воздухе телеграммой, а я тем временем начал уплетать очередной роскошный шотландский завтрак в исполнении миссис Хэкетт. – Это от Майкрофта…

– Холмс! – воскликнул я, указывая глазами на главную экономку, временно исполняющую обязанности кухарки.

– О, не опасайтесь, – ответил он. – Я абсолютно доверяю миссис Хэкетт, как и ее мужу и сыну. А помощь нам, похоже, понадобится – Майкрофт возвращается один, точнее, уж лучше бы он был один. Его контрразведчики обнаружили новые доказательства связи между немецкими империалистами и шотландскими националистами – доказательства, разумеется, по преимуществу им же и сфабрикованные; Майкрофт поставил большую часть своих молодых людей на усиление охраны королевы, а сам едет в компании того диспепсического армейского разведчика и лорда Фрэнсиса.

Я небрежно пожал плечами, ожидая, чтобы завтрак, как обычно, оживил мое истощенное тело и измученную нервную систему:

– И что же? Я согласен, что от лорда Фрэнсиса мало толку в критической ситуации – но я думаю, вряд ли Майкрофт попадет в какую-то критическую ситуацию по дороге…

– Лорд Фрэнсис – сам по себе критическая ситуация, – ответил Холмс, демонстративно выколачивая трубку в мою масленку. – Какая жалость, что я не объяснил этого…

– Холмс! – воскликнул я, внезапно лишенный доброго шотландского масла. – С какой стати… – Внезапно слова Холмса прорвали туман, окутавший мои мозги. – Сам лорд Фрэнсис? Холмс, о чем вы толкуете?

– Например, вот об этом, – ответил он, доставая что-то похожее на обычный сложенный носовой платок. Я развернул его, продолжая завтракать (точнее, пытаясь продолжать, насколько это было возможно без масла), и уставился на небольшую коллекцию волосков, очевидно – человеческих; мне сложно сказать, какого они были цвета, потому что лучи яркого утреннего солнца били прямо в окна комнаты; но на фоне белого платка волоски казались ярко-рыжими: нельзя сказать, что в Шотландии это редкость.

– Они что-то значат, я полагаю? – спросил я.

– Что-то значат сами по себе, – ответил Холмс, вытаскивая из кармана второй белый платок, – а в сочетании вот с этим – еще больше.

Во втором свертке оказались обрывки фитиля, которые Холмс так тщательно собирал с вагонного пола накануне ночью.

– Запал от бомбы? – спросил я.

– Посмотрите внимательнее, Ватсон, – я второпях подобрал не только запал…

И впрямь. Сам того, очевидно, не желая, Холмс набрал еще пыли, камушков, занесенных в вагон с путей, паровозного шлака…

…и волос. Точно такого же необычного цвета, как в первом образце, который он мне показал. Теперь я узнал этот цвет:

– Безумец из поезда! – вскричал я. – Это его волосы, я уверен!

– Конечно, Ватсон, но где же я взял второй образец?

– Не представляю… разве что этого маниака задержали?

– Нет, он пока на свободе. Хотя в последние сутки за ним пристально наблюдал… мой брат.

– Майкрофт? Но ведь Майкрофт был в Балморале. Он бы никогда не допустил, чтобы маниака с подобными убеждениями… да, надеюсь, с любыми убеждениями… допустили в высочайшее присутствие.