Проигравший выбирает смерть - Сергей Бакшеев

Следователь всем видом показывал, что он, как областной чиновник, здесь главный.

– Вот какое дело, Руслан Ахметович, – Гурский по-хозяйски расположился за столом и разложил бумаги. – Машину мы с вами вместе осмотрели. Внутри все чистенько, как я и говорил, будто протерли. Только на руле отпечатки сотрудника ГАИ, который перегонял машину сюда. Это вы знаете. Но я и снаружи осмотрел, по совету Федорчука. – Гурский потянулся за бутербродом. – Можно? А то все домашнее, что с собой прихватил, уже съел давно.

– Конечно, угощайтесь, – начальник отделения милиции придвинул тарелку. – А если желаете, можно пять грамм для аппетита.

Он выудил откуда-то снизу еще один стакан и приподнял бутылку.

– Нет-нет, – остановил его эксперт. – Устал я, боюсь, сразу в сон потянет. – Он аккуратно откусил колбасу, причмокнул: – Неплохая. Сейчас бы лучше сырокопченую, что в предпраздничном наборе нам дали. Да, Руслан Ахметович?

– Вы о чем-то хотели доложить, Семен Григорьевич? – прервал коллегу следователь. Изжога постепенно стала отпускать, но глотнуть очередную порцию водки при эксперте, он стеснялся.

– Ах да! – Гурский быстро дожевал бутерброд и отряхнул руки. – На правой задней дверце я обнаружил пальчики. Снял на всякий случай. Конечно, может, и случайные, думаю, но свежие, хорошо видны. Местные товарищи с картотекой поработали и что выяснили?

Гурский замолчал и обвел присутствующих многозначительным взглядом.

– Да не томите вы! – поторопил Колубаев.

– А пальчики эти принадлежат гражданину Есенину Владимиру Васильевичу – вору-медвежатнику.

– Нашему местному? – встрепенулся начальник милиции.

– Вашему! Потому мы и нашли их в картотеке.

– Так он же срок отбывает?

– Отзвонил я уже. Поинтересовался. Гурский, как говорится, не первый год замужем. Вышел ваш поэт вчера. На свободу с чистой совестью, как пишут журналисты.

– Интересно! – Следователь задумался. – Что получается? Есенин либо закрывал дверцу, либо случайно к ней прикоснулся. Может, еще на вокзале в Кзыл-Орде. Допустим, при проверке документов.

– Может, и так. Хотя по расположению пальчиков – будто прикрывал дверцу.

– Ладно. Пока считаем его вероятным свидетелем. Надо с ним потолковать. – Следователь перевел взгляд на капитана милиции: – Выясните, где он проживает.

– А что выяснять. Пять лет назад я не раз около его дома в засаде дежурил. Работал-то он все больше по крупным городам, а взяли его мы! У него здесь отец с матерью проживают.

Стремглав распахнув дверь, в кабинет вошел Федорчук и с порога ошарашил известием:

– Руслан Ахметович, Заколова видели на привокзальной площади!

– Что?!

– Я описал его внешний вид, один из сотрудников сказал, что видел незнакомого парня, подходящего под описание. Я провел работу с людьми на площади – и точно, все приметы сходятся. Один из свидетелей даже шрам над верхней губой разглядел.

– Значит, Заколов был здесь! Совсем рядом. И мы его упустили! Это что же за бардак такой! Ведь выслали ориентировку! – Колубаев вскочил и нервно заходил по кабинету. Около окна он остановился и рубанул вниз растопыренной ладонью: – Где он теперь может быть? Ведь поезда не ходят.

– Свидетели говорят, что он выпытывал адрес некого Есенина.

– Что?! – следователь замер от удивления.

– Есенина, – развел руки Федорчук, словно оправдываясь. – Так свидетели говорят.

– Ничего себе совпаденьице, – крякнул капитан Кусыев.

Колубаев подошел к столу, резко опрокинул в рот остатки водки и по-армейски развернулся:

– По коням! Надо срочно навестить вашего местного поэта.