Смерть с отсрочкой - Крис Хаслэм

— Приехали, — объявил он.

— Куда? — спросил Ленни, вглядываясь в запотевшее окно.

— В ванную, — объяснил Сидней.

— В этом чертовом озере насмерть замерзнешь, — заметил Ленни.

Сидней вышел из фургона, поставил на плоский камень пакет с продуктами, снял дождевик.

— Холодная вода бодрит, мистер Ноулс. — Он развязал галстук, стащил пуловер. — Вперед, мистер Крик! Только не говорите, что тоже боитесь холодной воды.

Ник курил как бы последнюю сигарету в своей жизни, стараясь оценить, что страшнее — голый восьмидесятилетний старик или ледяная вода. Холодная вода лишь обострит простуду.

— Я здесь посижу, постерегу одежду, — сказал он.

Сидней спустил брюки, вышел из них, свернул и положил на камень. Ник увидел на нем огромные безразмерные трусы.

— Оба разденьтесь и искупайтесь, — потребовал Сидней. — От обоих воняет. Я дальше не поеду, пока не приведете себя в презентабельный вид. Хватит валять дурака, лезьте в озеро.

Вода была холодной до боли, чего Сидней явно не чувствовал. Тощий, бледный, с ярко-красным шрамом на костлявом плече, не сняв с головы плоскую кепку, он нырнул, обрызгав компаньонов с жестокой энергией восьмилетнего мальчишки, пресекая их малодушное намерение войти в воду на цыпочках. Эта выходка была вдвойне болезненной для Ника, который боялся холодной воды не меньше, чем человеческой наготы, и поэтому погрузился в озеро ровно настолько, чтобы смыть с тела пот. Однако, когда вышел с туго натянутой кожей в колючих мурашках, на удивление теплой в прохладном воздухе, его охватило ликующее чувство освобождения, словно озеро смыло не только грязь. Вытерся, надел чистые джинсы, футболку, овечью куртку и сел рядом с Ленни, неожиданно поняв, что не может согнать с губ улыбку.

— Хрен знает, что стряслось с моим Джексоном, — пробормотал Ленни, разглядывая ширинку чистого спортивного костюма «Пума». — Похож на корнишон с половинкой грецкого ореха. — Он закурил и кивнул на Сиднея, который медленными кругами плавал в ледяном озере, как выдра-альбинос. — Только погляди на этого чокнутого. Если еще поплавает, заработает сердечный приступ.

Ник покачал головой:

— Возможно, поэтому остается таким молодым и активным. — Он откинулся на подстилку из сосновой хвои, глядя в небо. — Как твое лицо?

— В порядке.

— А руки?

— Отлично.

— Видно, ты там вляпался в кучу дерьма.

Ленни затянулся, бросил на Ника испытующий взгляд.

— Точно, — признал он.

Сидней сиял, как заново родившийся, ступая по гальке. Ленни с Ником отвели глаза, пока старик одевался, а потом наблюдали, как он делает бутерброды с колбасой и сыром на длинном испанском батоне.

— Все это мне стоило двенадцать евро! — воскликнул он. — Грабеж средь бела дня, будь я проклят.

— Вы должны были знать, мистер Стармен, — сказал Ленни.

Сидней улыбнулся:

— А вы явно не знали, сэр. — Он раздал еду, наполнил легкие свежим воздухом. — До чего же приятно вернуться.

— Вы были тут раньше? — спросил Ленни.

Сидней покачал головой:

— Недалеко, в местечке под названием Галлоканта к востоку отсюда. Там соленое озеро, совсем не такое, как это.

— Шрам на плече оттуда?

— О нет. Я его заработал гораздо южнее, совсем рядом с тем местом, куда направляемся.

— Как заработали?

— Один стервец в меня выстрелил. Чертовски повезло.

Ленни почесал в затылке.

— Никак не пойму эту белиберду с добровольцами. Я имею в виду, какой смысл и зачем?

Сидней поднял бровь.

— Нам было не безразлично. Некоторым, по крайней мере. Моему другу Джо было не безразлично. Он видел единственный способ победить фашизм — пойти и убить.

— И пошел в коммунисты? — уточнил Ник. — Они еще хуже.

Сидней смотрел в долину, жуя бутерброд, видя в облаках лица.

— Они были не лучше других, — сказал он наконец.

— Кто победил? — спросил Ленни, прихлебывая из большой коричневой бутылки.

Сидней вздохнул. Он мало чего ожидал от молодого поколения, но Ленни постоянно обманывал даже малые ожидания.

— Франко.

— А он кто?

— Фашист. Каудильо.

Ленни подавился хлебной коркой.

— Значит, вы проиграли? — закашлялся он. — Хорошее дело!

— Дело было трудное, — нахмурился Сидней. — Мы были вечными аутсайдерами, а у них была четкая цель, сильное руководство, опытная армия… Нас разрывали внутренние противоречия, феодальная вражда, интриги. Мы были в одиночестве.

— Не считая, конечно, поддержки России, — вставил Ник.

Сидней хлебнул пива.

— Допустим, мы бы победили. Представим, что несколько волонтеров повернули приливную волну и сбросили ублюдков в море. Допустим, показали бы миру, что простые люди могут победить испанские, германские и итальянские армии, вместе взятые. Знаете, что из этого вышло бы?

— Красная Испания? — предположил Ник, вспоминая вчерашнюю ночную лекцию.

— Возможно. По крайней мере, на время. Но главное, мы бы предотвратили Вторую мировую войну. — Он сделал еще глоток. — Подумайте об этом.

Ленни минуту подумал.

— Да ведь вы не победили. Вам надрали задницу, Вторая мировая война началась точно по расписанию. Надо было сидеть дома, на все поплевывать, заниматься своим собственным делом, а не лезть в политику.

Сидней пронзил Ленни долгим твердым взглядом.

— Возможно, вы правы, мистер Ноулс, — сказал он наконец.

Ник встал, потянулся.

— Слушайте, — начал он, — у меня есть идея насчет наличных.

Сидней жестом его оборвал:

— Больше никаких идей от вас обоих. — Бедренный сустав хрустнул, когда он поднимался на ноги, но кожа сияла, купание словно смыло с лица двадцать лет. — Хоть мы и пересекли границу, из леса еще не вышли. Между нами говоря, мы совершили пару довольно непрофессиональных преступлений, в которых я больше участвовать не желаю. Отныне будем действовать умно, хитро, тонко и, главное, слаженно, что означает — делаем то, что я говорю, когда я говорю. — Он оглядел команду. — Подозреваю, что многого вы не усвоили, но запомните: дальше либо за мной, либо скатертью дорога.

— Вы имеете в виду… — начал Ник.

— Не перебивайте меня, мистер Крик. Вы оба ничего полезного не скажете, а я скажу. — Он оглянулся, указав на солнце. — В нескольких часах езды в ту сторону горы Маэстрасго. Местность опасная, дикая, со скалистыми пиками и крутыми обрывами в глубокие ущелья. Дороги, наверно, не сильно улучшились, а когда я там был в последний раз, по ночам стоял дьявольский холод, даже в июне. Где-то в горах находится старая римская шахта, а в ней, джентльмены, спрятано золото Орлова. — Он глубоко вздохнул. — Кажется, мне удалось наконец привлечь безраздельное внимание. С вашей помощью я намерен добыть его, только предупреждаю: это будет нелегко. Хотя я точно знаю, как выглядит шахта, и мог бы нарисовать рудник и ближайшее окружение, о самом местонахождении у меня только смутное представление. Поэтому я намереваюсь двигаться тем путем, каким двигался в тридцать седьмом году, надеясь на проблески памяти.