Не тронь гориллу - Сандроне Дациери

Старуха не смутилась. На этот раз она была не в вечернем платье, но все остальное было при ней. Она воткнула сигарету в тот же мундштук, и муж уже приготовился дать ей прикурить от золотого «Дюпона». Какой стиль – люкс!

– В агентствах понятия не имеют о том обществе, в котором проводила время моя внучка. А вы там как рыба в воде.

– Ни черта вы обо мне не знаете! – взорвался я. – Кстати, как вы узнали мой адрес?

– Я долго разговаривала с доктором Бастони. Он был настолько любезен, что сообщил мне его. Он рассказал о вас много хорошего, подтвердив мои впечатления. Вы – порядочный человек, несмотря на то что стараетесь произвести противоположное впечатление.

Я усмехнулся:

– В моем обществе это считается оскорблением. А Мирко я накручу хвоста, что-то слишком много лишнего он болтает.

Она затянулась сигаретой, выпустила мне в лицо струю дыма, после чего посоветовала:

– Прекращайте строить из себя грубияна, на меня это не производит впечатления. Доктор Бастони убедил меня, что мы можем быть полезны друг другу.

– Полезны? Вы случаем не забыли, что Бастони является защитником убийцы вашей внучки?

– Возможного убийцы. Я не удовлетворена тем, как ведется официальное расследование. И вы тоже, иначе бы вы не стали заниматься собственными поисками, нарываясь на большие неприятности. Вы думаете, я не заметила вашей распухшей физиономии?

– У меня перед ужином всегда такое лицо. Синьора, дорогая, вы единственная из семьи, кто недоволен расследованием, и вы в меньшинстве. – Я помял занывшее плечо. – Смиритесь с этим, сходите на суд, получите некоторое удовлетворение. Одни панком больше, одним меньше, никто не зарыдает.

– Для меня не это имеет значение. Я хочу быть уверена, что он действительно убийца моей внучки, а если нет, вы найдете настоящего. – Она прервалась, поискала взглядом пепельницу, чтобы бросить в нее окурок. – Как сказал доктор Бастони, у него есть причины сомневаться в виновности этого Скиццо. А что касается мнения моего сына и невестки, то оно меня абсолютно не интересует. Они ничего не понимают и никогда ничего не понимали. Так что я хочу, чтобы вы продолжили заниматься этим делом.

Я тяжело вздохнул и протянул руку к бутылке на столике, стоявшем рядом с диваном.

– Хотите виски? – предложил я.

– Спасибо, не сейчас, – ответила Старуха.

– А вы? – повернулся я к Тарзану. – Вы тоже не выпьете со мной?

– Нет, спасибо.

– Ого, вы еще и говорите! А я уж было подумал, что вы только приложение к коляске. – И я отхлебнул прямо из горлышка.

– Вы невежливы с моим мужем и не отвечаете по существу. Вы расположены продолжить расследование за мои деньги или нет?

– А какого хрена я должен быть расположен? Я на этом уже заработал достаточно неприятностей, только что в мошенничестве не обвинялся, – усмехнулся я.

– Прошу вас не грубить моей жене, синьор Дациери, – вновь открыл рот молодой муж.

Я косо посмотрел на него:

– Шварценеггер, ты – последний, кто может высказаться по этому поводу. Меня поражает, что еще никто не обвинил тебя в том, что ты альфонс.

– Что вы себе поз…

Я заметил, как напряглись бицепсы Нибелунга.

– Извини, Ларс, дай мне сказать, – остановила его Старуха. – Синьор Дациери, вы намеренно ведете себя отвратительно, но, повторяю, на меня это не производит никакого впечатления. – Она холодно и твердо смотрела на меня. – Если вам так хочется знать, мой сын и его женушка действительно обвинили Ларса в корыстных намерениях. Но для начала им нужно было бы объявить меня недееспособной. А у них не вышло. Хотя моя невестка очень старалась. Семейные поводья пока еще в моих руках, синьор Дациери. И пока еще я владею большинством акций предприятия. Мне восемьдесят два года, однако я еще не впала в маразм. Если бы не было меня, мой сын уже давно промотал бы все, поэтому имеет значение только то, что решаю я. А я хочу, чтобы вы продолжили заниматься расследованием смерти моей внучки.

Мы некоторое время смотрели друг другу в глаза.

– Синьора, даже если допустить, что я хотел бы продолжить копать это дело, а я этого не хочу, знайте, полиция запретила мне совать в него нос. И у меня нет никакого желания сесть из-за этого в тюрьму.

– Кто конкретно запретил?

– Великий и ужасный шеф отдела по расследованию убийств по фамилии Феролли. Насколько мне известно, в этом деле командует только он.

– А мне так не кажется. – Она с улыбкой повернулась к мужу и ласково сказала: – Ларс, голубчик, подай мне, пожалуйста, мобильник. Синьор Дациери, вы не возражаете, если я воспользуюсь вашей спальней? Мне надо сделать один приватный звонок.

– Да бога ради, чувствуйте себя как дома. Хотите, я вам подам завтрак в постель завтра утром?

– В этом не будет необходимости.

Парочка удалилась, а я остался в одиночестве разглядывать потолок.

Минут через двадцать они вернулись.

– У вас больше не будет неприятностей. Он мне это гарантировал, – сообщила Старуха.

– Кто именно?

– Хотите позвонить доктору Феролли?

Я чуть не поперхнулся:

– Это вы так шутите?

– Нет, не шучу. – Она протянула мне свой мобильник. Ей даже в голову не пришло, что в доме может быть обычный телефонный аппарат.

Я набрал номер полицейского участка и попросил соединить меня с моим гонителем. Если бы телефон мог убивать, я уже лежал бы трупом.

– Чего тебе надо?

Я почувствовал, как заледенела трубка.

– Извините за беспокойство, но мне сказали, что я должен передать вам привет.

– Короче, Дациери, старайся держаться подальше от меня, и я тебя не трону. Но если я узнаю, что ты совершишь что-то противоправное, я засажу тебя на всю катушку. Ты меня понял?

– Сильно и ярко сказано. Не будьте таким злобным, я же не…

Но Феролли уже бросил трубку.

Я посмотрел на старую дьяволицу:

– Как вам это удалось?

Она улыбнулась, и это была самая жуткая улыбка, которую я когда-либо в жизни видел.

– Когда ты живешь так долго, как я, и у тебя столько денег, как у меня, совсем нетрудно иметь нужных друзей. Итак, мы договорились: с этой минуты вы работаете на меня. Я не буду запрещать вам продолжать снабжать информацией доктора Бастони, тем более что вы все равно это будете делать. Но ваша обязанность – ежедневно информировать меня о том, как идут дела.

– Подождите минуточку, я же еще не дал согласия.

– Конечно же дали, – вновь улыбнулась она, – когда позвонили Феролли. Если вы сейчас откажете мне, Феролли будет рад узнать, что вы его испугались.