Цвет крови - Марко Беттини

— Мы должны сделать вам предупреждение: вы дважды нарушили служебные инструкции.

С доктора мигом слетела всякая сонливость.

— О чем вы говорите? — спросил он, скорее угрожающе, чем обеспокоенно.

— Вы не зафиксировали на вашей магнитной карточке время ухода.

— Ах да, это я по рассеянности, — развел руками врач.

— Можно было бы вам поверить, — в тон ему ответил блондин с челкой, — если бы три дня назад вы не вели себя точно таким же образом.

— О чем вы говорите? — остолбенев, спросил Касти.

— Сначала вы не зафиксировали время ухода, а затем, при заступлении на следующее дежурство, не отметились при входе. По окончании смены вы подтвердили время ухода. Таким образом, получается, что вы как бы провели в госпитале целые сутки, тогда как на самом деле за два дня проработали только шестнадцать часов. А это означает, что вы приписали себе к зарплате лишние восемь часов.

— Я ничего себе не приписывал, — огрызнулся Касти.

Он с трудом мог поверить, что все это происходит именно с ним.

— Я провожу в больнице гораздо больше времени, чем мне оплачивают, — доктор снизил тон, — о чем вам, коль скоро вы следите за мной, должно быть известно. И иногда после двенадцати часов работы я просто не в состоянии вспомнить, что нужно отметить удостоверение.

— Простите, — настаивал второй карабинер, который, кажется, был главным, — но вы не вольны решать, сколько часов обязаны проводить на работе. Я принял бы ваши объяснения, если бы вы отрабатывали те часы, которые ранее приписали себе. Или ваша так называемая «рассеянность» посещает вас лишь в определенных случаях?

Касти едва сдержался, чтобы не смазать по этой полицейской роже. Разница в возрасте и физической подготовке была явно не в его пользу.

— Сколько времени вы следите за мной? — спросил он скорее из злости, чем из любопытства.

— Мы вовсе не следим за вами, — ответил главный. — У вас была возможность исправить свою оплошность, но вы доказали, что нарушение режима работы входит у вас в привычку. А в настоящий момент вы к тому же вынесли из больницы принадлежащее ей имущество.

Врач даже не понял сразу, о чем идет речь. Он же ничего не украл?! Затем внимательно посмотрел на папку у себя в руках.

— Это статья о новых лекарствах, применяемых в нефрологии, — сказал он больше самому себе, чем карабинерам. — Мне запрещено ее читать?

— Мы не говорим о ее содержании, — уточнил полицейский, — мы имеем в виду саму папку. Печати на них для того и проставлены, чтобы персонал не мог их вынести.

Доктор Касти подавил инстинкт самообороны и взял себя в руки. Ему предъявляют обвинение в мошенничестве и краже из-за какой-то грошовой папки! Из-за такого пустяка можно придраться к любому сотруднику больницы.

Вне себя от гнева, доктор решил просто не обращать внимания на двух идиотов, обвинявших его в административных и уголовных нарушениях, в результате чего его могли временно отстранить от должности и лишить зарплаты. Он попытался пройти сквозь них, но старший из двух карабинеров подчеркнуто вежливо попросил его вернуть удостоверение. Касти спокойно мог бы отказаться, но сейчас у него даже не было сил сопротивляться. Он понял, что подобное требование поступит и от администрации, которая, вероятно, и науськала на него «НАС». Врач вынул удостоверение и передал его блондину с челкой — старший карабинер вызывал у него отвращение.

— Это жест доброй воли? — спросил блондин.

— Да, но только потому, что вы мне симпатичны, — бросил доктор, уходя.