Медведь и Дракон - Том Клэнси

Это были те же военнослужащие спецназа, которых они готовили на протяжении прошлого месяца. Почти все на борту транспортного самолёта являлись офицерами, исполняющими работу сержантов. В этом крылись свои достоинства и недостатки. Главным достоинством было то, что все говорили на неплохом английском языке. Из членов «Радуги» только Динг Чавез и Джон Кларк владели разговорным русским языком.

Карты и фотографии были получены в СВР и ЦРУ, американцы прислали их через своё посольство в Москве и доставили фельдъегерской связью на военный аэродром, из которого десантники вылетели. Они разместились в авиалайнере «Аэрофлота», почти наполненном пассажирами, все в армейской форме.

– Я предлагаю разделиться в соответствии с национальностью, – сказал Кириллин. – Ты, Джон, и твои люди из «Радуги» захватят вот этот. Мои люди и я берём на себя остальные, используя нашу структуру работы по отделениям.

– Меня это устраивает, Юрий. Эти цели мало отличаются одна от другой. Когда мы приступим к операции?

– Перед рассветом. У ваших вертолётов хорошая дальность действия. Они доставят нас до самого места, затем мы вернёмся на них же с одной остановкой для дозаправки.

– Ну что ж, это безопасная часть операции.

– Если не считать базу китайских истребителей в Аншане, – напомнил Кириллин. – Мы пролетим в двадцати километрах от неё.

– Мне сказали, что ВВС нанесёт по ней удар. Там поработают бомбардировщики «Стелс» с умными бомбами. Перед тем как мы пролетим мимо, они уничтожат взлётно-посадочные полосы.

– Ага, это отличная мысль, – кивнул Кириллин.

– Мне она тоже понравилась, – сказал Чавез. – Итак, мистер К., похоже, что я снова становлюсь солдатом. С прошлого раза прошло немало времени.

– Подумаешь, развлечение, – заметил Кларк. Да, конечно, он сидит внутри вертолёта, направляясь в глубину вражеской страны, где, несомненно, будут люди с оружием в руках. Впрочем, ситуация могла быть и хуже. Они начнут операцию перед рассветом, когда дежурные тупицы наполовину спят, если только их босс не является настоящим мерзавцем. Интересно, насколько строга дисциплина в Народно-освободительной армии? – подумал Джон. Наверно, очень строга. Коммунистические правительства не одобряют неповиновения.

– А каким образом мы собираемся вывести из строя китайские ракеты? – спросил Динг.

– Ракеты заправляются через трубопровод диаметром десять сантиметров – вообще-то их два для каждой шахты – из подземных ёмкостей, расположенных рядом с пусковой шахтой. Мы начнём с того, что уничтожим трубопроводы, – ответил Кириллин. – Затем будем искать способ проникнуть в саму шахту. Достаточно будет обычной гранаты. Это деликатные объекты. Они не выдержат серьёзного повреждения, – с уверенностью заявил генерал.

– Что, если взорвётся боеголовка? – спросил Динг.

Кириллин рассмеялся:

– Боеголовки не взорвутся. Эти предметы вполне безопасны при подготовке к пуску, по очевидным причинам. Да и сами шахты не спроектированы таким образом, чтобы выдержать прямое нападение. Они рассчитаны на то, чтобы выдержать ядерный взрыв в непосредственной близости, но не нападение военных специалистов. Можешь в этом не сомневаться.

Надеюсь, ты в этом не ошибаешься, приятель, – подумал Чавез.

– Похоже, что ты много знаешь об этих ракетах, Юрий.

– Динг, эта операция готовилась спецназом много раз. Мы, русские, частенько подумывали о том, чтобы убрать эти ракеты – как вы говорите? Выключить их из игры, верно?

– Это отличная мысль, Юрий. Я ненавижу такое оружие, – сказал Кларк. Он действительно предпочитал убивать врага вблизи, чтобы видеть глаза негодяя. Старые привычки живут долго, и оптический прицел в этом отношении ничем не отличался от ножа поперёк горла. Но убивать нужно поодиночке, а не уничтожая целые города. Смерть от ядерного взрыва слишком неопрятна, недостаточно избирательна.

Чавез посмотрел на солдат своей Группы-2. Они не казались излишне напряжёнными, но хорошие солдаты знают, как скрывать свои чувства. Из их числа только Этторе Фальконе не был профессиональным солдатом, он был копом из итальянских карабинеров, что-то посредине между военнослужащими и полицией.

Чавез подошёл к нему.

– Как ты себя чувствуешь, Большая Птица? – спросил Динг.

– Эта операция опасная, нет? – сказал Фальконе.

– Может быть, никогда не знаешь этого, пока не приедешь на место.

Итальянец пожал плечами: