Ферма трупов - Патрисия Корнуэлл

— То есть это случилось в самом конце?

— Да, тогда она и убежала. Короткой дорогой. — Он прикусил нижнюю губу и так крепко вцепился в одеяло, что на руках выступили все косточки.

— Откуда ты знаешь, какой дорогой она пошла? — спросила я.

Он взглянул на меня исподлобья и громко потянул носом. Я подала ему бумажные салфетки.

— Рен, — продолжала настаивать я, — ты сам видел, что она пошла напрямик?

— Нет, мэм, — кротко ответил он.

— А кто-нибудь другой видел?

Он пожал плечами.

— Тогда почему ты решил, что она выбрала этот путь?

— Все так говорят, — простодушно ответил он.

— А место, где нашли ее тело, — о нем тоже все говорят? — мягко спросила я и, когда он не ответил, добавила уже с нажимом: — Ты ведь знаешь, где это, правда, Рен?

— Да, мэм, — почти прошептал он.

— Расскажешь мне о нем?

Не отводя взгляда от своих рук, он ответил:

— На том месте рыбачат всякие черные. Там все в зарослях, в тине, лягушки-быки здоровенные, с деревьев змеи свисают. Вот там ее и нашел один черный, а на ней были одни носки, и он так испугался, что побелел не хуже вас. После этого папа и установил у нас прожекторы.

— Прожекторы?

— Он их повсюду понатыкал — и в деревьях, и везде. Я из-за них сплю плохо, а мама злится.

— О том месте у озера тебе папа рассказал?

Рен помотал головой.

— А кто?

— Крид.

— Кто такой Крид?

— Он в школе работает, уборщиком. Еще он зубочистки делает и продает нам по доллару. За доллар десять штук. Он их пропитывает мятой и корицей. Коричные мне больше нравятся, от них во рту прямо горит, как от «бомбочек». Когда у меня деньги на завтраки кончаются, я зубочистки у него на конфеты вымениваю. Только вы никому не говорите, ладно? — обеспокоенно добавил он.

— Как этот Крид выглядит? — спросила я. Где-то в мозгу у меня зазвучал тревожный звоночек.

— Ну, не знаю, — пожал плечами Рен. — Как в фильме «Бриолин» — всегда в ботинках и белых носках ходит. Вообще он старый уже. — Он снова прерывисто втянул воздух.

— А фамилию его ты знаешь?

Он потряс головой.

— Он всегда в школе работал?

Рен снова потряс головой.

— Он вместо Альберта стал уборщиком. Альберт заболел, потому что курил много, и ему легкое вырезали.

— Рен, — спросила я, — а Крид и Эмили знали друг друга?

Он заговорил сбивчиво и торопливо:

— Мы ее все дразнили, что Крид ее жених, потому что он один раз нарвал цветов и ей отдал. А еще он ей всегда конфеты дарил, зубочистки ей не нравились. Девчонки вообще сладкое больше любят.

— Ты прав, — мрачно улыбнувшись, заметила я, — большинство девочек действительно предпочитают сладости.

Напоследок я спросила у Рена, ходил ли он туда, где нашли тело Эмили. Он утверждал, что нет.

— И я ему верю, — сказала я Марино, когда мы отъезжали от залитого светом дома Максвеллов.

— А я нет. По-моему, маленький засранец сейчас что угодно наплетет, чтобы только папаша его не выдрал как следует. — Он убавил регулятор печки. — Ни в одной тачке, которые у меня до сих пор были, салон так быстро не прогревался. Жалко, сиденья без подогрева, а то было бы как в твоем «бенце».

— Марино, судя по тому, как Рен описывал место, где нашли тело, — продолжала я, — он действительно никогда там не был. Непохоже, что это он там леденцы оставил.

— А кто же тогда?

— Что ты знаешь о школьном уборщике по имени Крид?

— Впервые слышу.

— Ну, — заметила я, — тебе, видимо, стоит его разыскать. И вот что я тебе еще скажу: я очень сомневаюсь, что Эмили возвращалась из церкви короткой дорогой вдоль озера.

— Черт, — недовольно буркнул он, — ненавижу вот эти твои штучки-дрючки. Только все более-менее встанет на место, как ты приходишь и переворачиваешь все с ног на голову.

— Марино, я сама прошла там сегодня. Ни за что не поверю, что одиннадцатилетняя девочка — да и вообще любой нормальный человек — решится на это даже в сумерках. А в шесть часов, когда Эмили отправлялась домой, было уже совсем темно.

— Значит, матери она соврала, — сказал Марино.

— Видимо, да. Но зачем?

— Может, задумала что-то?

— Например?

— Да не знаю я. У тебя скотча в номере, случайно, нет? Насчет бурбона я уж и не спрашиваю.

— И правильно делаешь, — откликнулась я. — Чего-чего, а бурбона я точно не держу.

В номере мотеля меня дожидались пять сообщений, три из них от Уэсли. Завтра на рассвете за мной высылали вертолет. Я связалась с Бентоном.

— У нас здесь, помимо всего прочего, довольно-таки непростая ситуация с твоей племянницей, — сказал он. — Тебя доставят прямо в Квонтико.

— Что случилось? — ничего не понимая, спросила я. Сердце у меня сжалось. — С Люси все в порядке?

— Кей, мы говорим по незащищенной линии.

— Но что с ней?

— Физически она в норме, — ответил он.