Серая слизь - Алексей Евдокимов

Я сразу позвонил Лере, и та сразу спросила, могу ли я к ней приехать. А когда я подкатил на моторе к ней домой на Калнциема, сразу, не дожидаясь просьбы, налила полный стопарь (немаленький) бальзама.

– Ну да, – затянувшись, мрачно покивала на мой рассказ. – А психиатрическую экспертизу Маховского все-таки собираются назначить. Наверняка назначат. Процентов девяносто вероятности. Девяносто пять.

– Дай догадаюсь. Ты в ней участвовать не будешь. Лера только хмыкнула:

– Вот и весь процесс…

– Ты думаешь… – я поставил на стол кружку с кофе, – его… чтобы суда не было?

– Дэн, я не хочу гадать. А информации у меня, сам понимаешь, негусто. Но просто исходя из элементарной логики…

– Слушай, плесни бальзама еще… Ну допустим. Спасибо… Выходит, что-то они такое могли сказать на процессе?

– Опять же исходя из логики… Не спрашивай только, о чем они могли проговориться…

– Там наркота все время фигурировала… Все время, правда, косвенно, но…

– Во-во. Не мне тебе рассказывать, кто у нас крышует весь наркотранзит.

– Менты…

– Если вдруг завязки тут и правда – в руководстве полиции, то можешь быть спокоен: не будет никакого процесса, я уже не говорю открытого, никаких показаний, ни хрена. Будет глухо, как в танке. Это я тебе гарантирую. Но я думаю, ты и сам в курсе…

– Черт, сигареты кончились, можно тебя развести? Давай “Филип Моррис”, не вопрос… Мучас грасиас… Да… Да… А это случайно, что Яценко завалили за несколько минут до того, как мы с ним должны были стрелковаться?

Смотрим друг на друга через располагающиеся горизонтальными слоями табачные клубы.

– Может, и нет… – Лера сосредоточенно толчет окурок в пепелке.

– Он что-то хотел мне рассказать? Что-то, за что втыкают напильник в глотку?

– Не спрашивай, Дэн… Не спрашивай.

– Знаешь, в чем еще прикол? Звонил-то он мне с мобильного. Так что номерок мой наверняка сейчас у ментов…

– Дэн… Улик против тебя у них все равно никаких нет. Вот об этом помни. Держись уверенней. Ничего они тебе впаять не смогут. А по почкам бить не решатся – ты теперь все-таки не хрен с бугра, публичная все-таки фигура…

– Будем надеяться… Но прикинь – второй труп за две недели. И оба раза я – свидетель… Так или иначе. Нормально?

– Как этого лейтенанта фамилия, который под тебя роет?

– Кудиновс. Можешь попытаться что-нибудь узнать про него?

– Кудиновс… Из райотдела?

– Ну а кто на такой вызов поедет?

– Ну да… Где это произошло? В Золике?

– Угу. По крайней мере, возили меня в райотдел… Допрашивали.

– Хотя… Ладно, попробую пробить поляну. Не обещаю, но попытаюсь.

– Объясни мне: какого черта они вообще завели дело? Что за приступ служебного рвения? Самоубийство и самоубийство… С Якушевым вон сколько валандались, а тут…

– Ничего, Дэн… Прорвемся. Я говорю: держись уверенней. У них на тебя ничего нет… Постой! Кудиновс, ты сказал?

– Ну.

– Именно так: Кудиновс? На латышский манер?

– По крайней мере, он так представляется… Ты знаешь его?

– Н-нет… Что за… Сейчас… Подожди секунду, Дэн… – Не докурив сигарету, Лера в очевидном и сильнейшем замешательстве встает, выходит в другую комнату. Роется в каких-то ящиках, судя по звуку. Недолго. Возвращается, кладет передо мной на стол, расправляя, тоненький листок размером со страницу блокнота. Некогда смятый, а потом тщательно разглаженный. – Кудиновс, значит?

– Что это?.. Это из библиотеки. Талончик на получение книги. На который из картотеки выписываешь шифр и название, сдаешь его и получаешь потребное издание. Передо мной талончик заполненный, но не проштемпелеванный. Шифр: Ка 185 дробь 20304. Автор: Л. Кудиновс. Кириллицей. Название: “Третья попытка”. Всё – крупными печатными буквами. Выходные данные: ГУГК, 1979. Дата: 26. 02. 04. Подпись, неразборчиво…

– Что это? – поднимаю глаза на Леру.

– Помнишь, я тебе рассказывала, у меня стекло в машине разбили?

– Да…

– Я, наверное, не сказала: на заднем сиденье я тогда нашла вот этот вот листик. Скомканный.

– То есть тебе его кто-то подбросил?

Она только плечами пожимает:

– Я, естественно, ничего не поняла. Вообще не въехала. Мусор и мусор. Я ж фамилии твоего лейтенанта не знала тогда, ты только сейчас мне сказал… Выкинуть хотела, а потом думаю, мало ли. Вдруг не просто так, вдруг что-то в виду имели…

Не слишком ли часто у меня в последние дни стал случаться мозговой ступор?.. В виду имели. Что-то… Тупо пялюсь на библиотечный талончик. “Третья попытка”. ГэУГэКа.

– Это из Националки, вроде… Неиспользованный… Лера становится у меня за плечом:

– Если это правда какая-то игра… то, я тебе скажу, мы имеем дело с полным психом…

– Ну хорошо… Если это должно что-то означать… Что?

– Двадцать шестое февраля. Что было двадцать шестого февраля?

Словно самолет ухнул в воздушную яму:

– Сашка умерла двадцать шестого.

– Та-ак… Это точно тебе, Дэн…

– Когда, ты говоришь, его тебе подбросили?

– Сейчас… Дней… Одиннадцать дней назад.

– Ага. А Сашка умерла…

– Пятнадцать. Полмесяца ровно… Подношу талончик к самым глазам, пытаюсь разобрать подпись:

– Слушай… Или я ничего не понимаю… Или это: “Княз.” “Князева” в смысле.

Киквит. Мбужи-Майи. Уамбо. Мбандака. Ытык-Кюёль. Бытантай, Бамяньтунь. Й-ю-вяс-кю-ля. Сейняйоки. Сал. Маныч-Гудило. Лабытнанги. Перегребное. Пионерский.

Жигули. Альбукерке, Нью-Мексико, Лаббок. Бред собачий. Провинция Юньнань. Цзингу в том числе. СевероВосточный Китай с дыркой. Огненная Земля. Н-да… Ва-аль. Свазиленд. А также Лесото. Еврейская автономная область. Тында. Новый Южный Уэльс. Микронезия, Меланезия. Оттепельная капель – неритмичное топотание по карнизам, отдельные гулкие удары. Трамваи внизу.