Плотский грех - Колин Маккалоу

– Капитан Дельмонико? Войдите, – сказал низкий голос, принадлежащий высокому, дородному человеку лет пятидесяти с лишком.

Кармайн вошел в маленький рай холодного воздуха, пожимая протянутую ему руку.

– Джон Апкотт. Чем могу быть полезен, капитан?

На Апкотте тоже был галстук выпускников Чабба – инстинкты Кармайна не подвели.

Придерживаясь краткости, капитан объяснил, что заново открывает дело доктора Нелл Карантонио.

– Я знаю, что она не оставила завещания, но я надеюсь, даже по прошествии столь длительного времени, отыскать каких-то людей, которые хорошо ее знали, – сообщил Кармайн, стараясь, чтобы голос звучал расслабленно и лишь с умеренной заинтересованностью. – Ваша фирма занималась наследством, оставленным без завещания, и презумпцией смерти, но, как я полагаю, единственным человеком из семейства Карантонио, которого вы знали лично, была Фенелла.

– Да, действительно, я хорошо знал Фенеллу, – сказал Апкотт, и что-то в его тоне заставляло предположить, что этот опыт был отнюдь не радостным. – Однако вам следует поговорить с моим отцом. Он может рассказать вам всю подноготную Карантонио.

– Возможно ли с ним увидеться?

– Он будет на седьмом небе. Папе за семьдесят. Моя мать умерла пятнадцать лет назад, и он с тех пор оттягивается по полной. Не то чтобы мы с женой боялись, что он осчастливит нас мачехой. Отец слишком осмотрителен, чтобы попасться в эту ловушку. Он любит очень хорошеньких молодых женщин лет девятнадцати или двадцати, осыпает их подарками, получает весь секс, на который рассчитывает, и все счастливы.

Два черных галстука широко улыбнулись друг другу.

– В особенности он сам, – заметил Кармайн.

– Конечно. Что я больше всего в нем люблю, – добавил его прагматичный сын, – это что он знает до последнего цента, сколько может позволить себе потратить, и никогда не переступает черту.

– Когда я смогу встретиться с вашим отцом?

– Как насчет десяти завтра утром? Не возражаете, если я дам непрошеный совет? Мне бы тоже очень хотелось услышать, что он будет говорить о докторе Нелл.

– Будьте моим гостем.

– Нет, вы будьте нашим. Я привезу свежие бублики с изюмом и сварю кофе, – сказал Джон Апкотт. – Машина ваша, навигатором буду я.

Кармайн положил на стол свою визитную карточку.

– На обороте номер моего домашнего телефона. На тот случай, если вы захотите поменять время или дату.

Все это, подумал он, оказалось слишком легко. Убрав галстук обратно в карман и снова закатав рукава, Кармайн зашагал обратно к зданию окружной администрации.

Следующим в его списке был мистер Хэнк Джонс, новый художник; с собой Кармайн взял портрет Не Известного из будуара Фенеллы.

– Капитан собственной персоной! – сказал Хэнк Джонс, и его глаза загорелись желтым огнем. – Чем могу быть полезен, сэр?

– Называй меня Кармайн. Интересный вкус в части настенного искусства.

– Цветы хороши, но я люблю, чтобы они росли в саду или в поле. Стены же предназначены для деклараций.

– А цветы не могут быть декларациями?

– Только не на моих стенах, нет. Разве что это плотоядные растения.

Кармайн развернул принесенное.

– Ты это видел?

– Нет, – ответил Хэнк, рассматривая портрет. – Превосходная живописная работа, но грязная, как метла. Я бы хотел ее почистить.

– Я надеялся, что ты так скажешь. Это займет много времени?

– Нет, картина недостаточно старая для глубоко въевшейся грязи столетий, всего лишь смог нынешнего века. Я могу протереть ее дочиста моим волшебным эликсиром.

– Каков ее возраст, Хэнк?

– Несколько десятилетий, может быть около пяти… Она написана маслом, но краски не растирали и не смешивали вручную. В то же время тут нет также и по-настоящему современных пигментов. – Хэнк слегка потер холст в одном углу и осмотрел тряпку, старый носовой платок из тонкого хлопка. – Все в порядке. Не займет много времени, въевшейся грязи нет.

К тому времени как он закончил, носовой платок был равномерно грязным, а портрет ожил и заиграл свежими красками. Бледная кожа и неоспоримый синий круг вокруг каждого расширенного зрачка. Никакой надписи или букв не появилось на заднем плане, и Кармайн так и не смог идентифицировать изображенное там место.

– Оставьте картину у меня, и я попрошу отдел фотографии сделать несколько хороших копий, – сказал Хэнк, придя в восхищение. – Это какой-то Джон Доу из прошлого?

– Не думаю, вроде бы он не связан с тем нашим делом. Тем не менее в каком-то смысле это определенно некий Джон Доу.

На лукавом лице появилось ликующее выражение.

– Я знал это! Как его имя?

– В том-то и дело. У него есть имя, но оно как раз и означает «Джон Доу». Его зовут Не, а фамилия Известный.

– Вы шутите!

– Не-а. Нам о нем известно только, что он отец одного человека, и в метрике он значится как Не Известный.

– Круто! – изумился Хэнк.

Когда Кармайн приготовился уходить, художник преградил ему путь к двери, на лице его была написана смесь настороженности и решимости.

– Э… сэр… Кармайн?

– Да?

– Делия сказала, что вы живете на Ист-Серкл в доме с квадратной башней, это верно?

Глаза Кармайна блеснули. Он приготовился услышать какое-то предложение, настолько же своеобразное, насколько экстравагантное.

– Выкладывай, Хэнк, – улыбнулся он.

– Ну, дело вот в чем… э… после полуночи, когда все огни, кроме тех, что горят постоянно, выключены… и нет ветра, вода в гавани, как зеркало, и тепловая электростанция на Оук-стрит пылает огнями… э… это великолепно!

– Я заметил этот феномен, – серьезно сказал Кармайн.

– Сэр… Кармайн… если я буду тише воды, ниже травы, нельзя ли мне прийти к вам во двор после полуночи и зарисовать все огни на воде? Пожалуйста.

– Тебя это заводит?

– Как вид Сатурна с одного из его спутников!

– С некоторыми поправками, – сказал Кармайн. – Прежде всего, в доме есть питбультерьер и тебе придется хорошенько с ним познакомиться. Во-вторых, если ты разместишься на террасе, примыкающей к моей задней двери, то получишь самый лучший вид. Так что я предлагаю вам с Делией в субботу вечером около восьми принести ко мне китайской еды. Мы поедим, ты сможешь познакомиться с псом Фрэнки и котом Уинстоном, посмотреть на мою террасу, и если ночь будет подходящей для твоих нужд, рисуй, сколько хочешь.

После чего он ушел, оставив Хэнка стоять с разинутым ртом, не в силах поверить своей удаче. Художник наблюдал вид с самого Ист-Серкл во время одной из двух своих ночных вылазок, был сражен этим видом наповал, затем понял, что с общественной земли нет четкого обзора того, что из кусков воссоздавалось в его воображении; лучше всего для этого подошла бы земля, принадлежащая дому с высокой квадратной башней. Когда он рассказал об этом Делии, она сообщила ему, что там живет ее босс Кармайн Дельмонико, который как раз вернулся из Калифорнии, и подбила его обратиться к Кармайну с просьбой.