Кутюрье Смерти - Брижит Обер

Жан-Жан вытащил в конце концов двуглавый труп из лифта и сумел затолкать в квартиру, прежде чем соседи по площадке — два надменно-вежливых бравых пенсионера — высунут нос наружу.

Марсель в полубессознательном состоянии последовал за ним.

— Закройте дверь! — прошептал Жан-Жан, выпрямляясь.

Марсель машинально повиновался. Руки у него тряслись.

— Немного коньяку, Блан? — спросил Жан-Жан, борясь с подкатывающей к горлу рвотой.

Не дожидаясь ответа, он наполнил бокалы до краев, протянул один Марселю, и тот залпом выпил.

Жан-Жан взглянул на труп. На первый взгляд, убийца не перетрудился: он просто-напросто одел труп Жоржа — тот, что справа, в мужскую одежду, а тот, что слева, — в женскую. Сверху: пиджак и рубашка, разрезанные посередине, к которым приделана с другой стороны розовенькая женская кофточка. Снизу: одна брючина и цыганская юбка. А рядом с благородной головой несчастного старика Жоржа он пришил обескровленную голову какой-то толстухи. Можно сказать, инь и янь во плоти. В горле Жоржа торчали воткнутые по самые кольца ножницы.

Блан трясущимся пальцем указывал на толстуху.

— Он ее убил…

Этот Блан явно был не в себе.

— Вижу, что убил. Я вызываю перевозку.

— И это все? Вам больше нечего…

— Еще может вырвать. Но я сдерживаюсь. Хотите еще? — сухо бросил Марселю Жанно, указывая на бутылку коньяка.

— Черт! Да что с вами? Она МЕРТВА, а вам даже нечего сказать?

Жан-Жан из предосторожности отступил к телефону.

— У вас шок, Блан. Сядьте…

— Не хочу я садиться! — рявкнул Марсель. — Она тут, у меня перед глазами, а вы мне говорите, чтобы я сел, вы больной, что ли?

— Послушайте, — начал было Жанно, но, нахмурившись, остановился. — А где же Рамирес?

— Какой Рамирес? — машинально спросил Марсель.

— Он позвонил, я открыл ему… Вот дьявол! Он сыграл под Рамиреса! Эта собака знает мой адрес и знает Рамиреса! Вы же появились через несколько секунд… Вы никого не видели, Блан?

— Кого не видел? — Марсель ничего не мог понять.

— А ведь вы должны были с ним столкнуться! — прошептал Жан-Жан, подозрительно уставившись на Марселя.

Он быстро набрал номер комиссариата. Марсель не двигался. Мадлен смотрела на него — ужасный немой упрек. Он не чувствовал горя, скорее, он вообще ничего не чувствовал. Но что-то здесь не так. Что? Почему он так волновался? Кто? Жорж и Мадлен, это просто совпадение.

Жан-Жан повесил трубку, поговорив с дежурным лейтенантом.

— Леруа сейчас подъедет, с ним врач и эксперты. Какая, однако, мерзость! — Он указал на двуглавый труп, растянувшийся на пятнистом мраморном полу у него в холле.

— И вам не стыдно? — Марсель затряс головой.

— Чего стыдно? Чего? У вас, видно, шок, Блан…

— А у вас? У вас шока нет? А у нее, у нее шока не было?

— О чем вы говорите?.. Не понимаю…

Да что Блана заклинило на этой тетке?

— Значит, вы ее не любили… Интрижка, не более того… — Марсель обхватил голову руками.

— Да о чем вы говорите?

— Господи, да о Мадлен! О моей жене! Черт возьми!

Жан-Жан нахмурился:

— О вашей жене?

Марсель резко выпрямился, бросился на Жан-Жана и, схватив его за лацканы халата, заорал:

— Вы еще издеваетесь надо мной! Плевал я на то, что вы с ней трахались, но такое неуважение перед лицом смерти!

— Перед каким лицом смерти? Черт бы вас подрал! Вы хотите сказать, что эта женщина… эта женщина — ваша жена?

— Мерзавец! — взорвался Марсель, занося кулак.

— Серьезно, Блан. Я никогда не видел вашей жены. Как я могу ее узнать, скажите на милость?

— Никогда не видели? Значит, вы ее трахали, прикрыв голову подушкой?

— Я никогда ее не… Да вы в своем уме? — заорал Жанно, задыхаясь.

Приглушенно, но настойчиво звякнул дверной колокольчик. Марсель отпустил Жанно, потер глаза, как будто хотел проснуться. Снова раскрыл их, но ничего не изменилось: двуглавый труп по-прежнему лежал на полу, светлые волосы нимбом окружали голову Мадлен. Жан-Жан нажал кнопку домофона. На лестнице послышались шаги.

Мадлен… Господи! Но при мысли о Мадлен он снова ощутил кожей жар тела Надьи. Ужасная штука жизнь: гнилая ткань, которая расползается под руками, отмирает, чтобы ее место заняла новая.

В квартиру влетел лейтенант Леруа. Пот струился у него по лицу, и он вытирал его огромным клетчатым носовым платком, достойным комиссара Мегрэ. За ним — двое санитаров с носилками и бригада экспертов. Все застыли на пороге. Один из санитаров все же не выдержал:

— Черт, ну и дерьмо…

Появился заспанный, растрепанный врач.

— В кои-то веки хотел выспаться! Ага! На сей раз — сиамские близнецы! Мы не повторяемся! Этому парню в воображении не откажешь… Думаю, клиент у нас все тот же?

— М-м, доктор, послушайте… — Жан-Жан увлек врача в сторонку. — Женщина, голова женщины… Ну, там… Это — жена того парня, что стоит в углу, так что постарайтесь без шуток, хорошо?

— Понятно, — прошептал врач. — Мои соболезнования, месье, — добавил он, обращаясь к пребывающему в прострации Марселю.

Врач опустился на колени возле трупа, хрустнули суставы.

Марсель налил себе еще коньяку.

Жан-Жан оделся. Запихал полы розовой рубахи в джинсы, натянул теннисные туфли.

— Ладно, Блан, нечего тут торчать. Мы едем в контору. Хочу еще раз перечитать дело. Доктор, закройте за нами. Хорошо еще, жена в отпуске!

Марсель молча последовал за ним. Машин на улице почти не было. Было по-прежнему жарко, но жара была терпимой, почти приятной.

Марсель огляделся: он не понимал, где находится. Все казалось ему не таким, как прежде. Здания, вывески, особенно люди… Странные… странные, счастливые живые люди из ничего не ведавшего мира. И это гротескное quiproquo[11]вокруг трупа Мадлен… Вторжение водевиля в драму. Почему Жан-Жан все отрицал? Думал, что причинит этим Марселю боль? Или он… Мысль об этом впилась в Марселя, как жало скорпиона. В конце концов, что он знает о Жан-Жане? Сущее безумие думать, что убийцей мог быть он, но и это возможно. Нельзя расслабляться. Марсель осторожно прислонился к дверце машины и взглянул на Жан-Жана: в уголке рта сигарета, молчит и гонит машину вперед.

Дальше все было как в замедленной съемке: комиссариат, обозленная проститутка, мелкие торговцы, заполнение формуляров, усталые инспекторы, стаканчики с кофе и сигаретный дым. Рутинная ночная работа.