Падение «черного берета» - Александр Ольбик

— Не путай его, — сказал Карташов. Мы этим бронтозаврам подыщем другое место для справедливого суда.

— И приведения приговора в исполнение, — тут же уточнил Одинец. — Скальпы снимем и засунем им в хлебало, — он так усердно затянулся сигаретой, что казалось вместе с дымом в дыхалку втянутся щеки.

— Кот, говорят, что где-то в Москве околачивается Бандо?

— Он же в октябре 93-го был в Белом доме вместе Баркашовым, а теперь зад лижет другому фашисту Бурилову. Дешевка он перелицованная… Я знаю, Серый, он тебя здорово кинул… ты сидел из-за него…

— Разберемся, — тихо сказал Карташов. — Когда нет врагов, то не бывает войны…

Добрались до метро в четвертом часу. На разведку пошел Одинец. Книжный лоток еще работал и возле него, переминаясь с ноги на ногу, стояла симпатичная девушка с замерзшими руками. На среднем пальце у нее простенькое колечко, на голове зеленая вязаная шапочка с помпоном.

Красного «ниссана» поблизости не было, однако Карташов подогнал свой «шевроле» почти к бордюру тротуара.

— Какие в вашем подвале запоры? — напоследок спросил Карташов.

— Двери закрываются на два замка, которые открыть можно только снаружи. Извини, Сергей, я обниму тебя за шею, — и они пошли. И пожалуй, единственный человек, кто не смотрел на них, была продавщица книг.

Когда Карташов опустил Татарина на ящик, тот сказал в самое ухо: «Братан, если у вас получится, оставьте Холодильника мне… » В этот самый момент, некстати заверещал мобильник, находящийся в кармане Одинца.

Карташов уже отходил от посаженного на место Татаринова, когда его окликнул Одинец.

— Мцыри, по коням, у гостиницы «Царская невеста» идет разборка, Брод просит подстраховать.

Не сговариваясь закурили.

— Куда рулить? — спросил Карташов, когда они уже сидели в машине.

— Поезжай пока прямо…

У очередного светофора, Карташов спросил:

— Скажи, Саня, когда мы на Учинском водохранилище были… Точнее, когда отрывались от милицейского «уазика», помнишь?

— Еще бы!

— Тогда ответь — зачем ты выстрелил по нему из гранатомета? Там же были такие же, как мы с тобой, ребята…

Одинец как каменный божок сидел неподвижно, но судя по происшедшей в лице перемене, этот вопрос застал его врасплох. Запоздало он пожал плечами и Карташов понял: все, что бы он не сказал, будет далеко от правды.

— Не хотелось в ту летнюю ночь кукарекать за решеткой.

— Но мы же явно от ментов отрывались.

— Да перестань ты скоблить мне по совести. У меня совести давно уже нет.

— Врешь, Саня, не в совести дело…

— Отрывались не отрывались… Да, мы явно отрывались, а я явно промазал. Есть еще вопросы? А если бы не видел, что отрываемся, будь спок, вмазал бы по фарам и глазом не моргнул… Сейчас — налево и дуй до четвертого квартала, а там посмотрим…

Одинец был раздражен. Зырнув на Карташова, сказал:

— А почему ты не льешь слезы по тому факту, когда мы, выручая тебя, палили из автомата по живым ментам?

Карташов выбросил через форточку окурок, сплюнул…

— Я вас об этом не просил… Каждый должен идти своей дорогой.

Они прибыли к шапочному разбору. Возле гостиницы «Царская невеста» уже стояли милицейские машины, две «скорые», однако ни Блузмана, ни машин третьей московской станции неотложной помощи здесь не было. И много зевак. Они наблюдали за тем, как санитары выносили из ресторана участников перестрелки.

— Не везет Таллеру, — отстраненно сказал Одинец. — Фирма в долгах, и, наверное, скоро и мы с тобой вместе с Татарином пойдем побираться. — Он взял трубку и набрал номер. По всей видимости, звонил Броду. После отрывочного разговора обрадовал:

— Сегодня, Мцыри, мы можем быть свободны. Приедем домой, сыграем в нарды… на лобио и бутылочку «Армянского коньяка». Все это есть в «Арагви»…

— Я не против, только сделаем мы это после того, как отвезу Броду продукты. Сейчас заедем в рыбный магазин и посмотрим кильку в винном маринаде…