Слепой инстинкт - Андреас Винкельман

Франциска и Пауль показали свои удостоверения, и Рольф, снимая перчатки, наконец вышел из темной, провонявшейся рыбой пристройки. Готтлоб заметила кровь на его переднике и спросила об этом Вилкенса.

— Это рыбья, — хрипло пояснил он. — Когда отрезаешь им головы, можно забрызгаться.

— Вы сами ловите рыбу? — поинтересовался Пауль.

— На меня что, кто-то донес? И тут же явилась полиция? — возмутился Вилкенс.

— Пожалуйста, отвечайте на поставленный вопрос, — ледяным тоном заявила Франциска.

— Да, я сам ловлю рыбу. Выезжаю из дома в три часа утра, в шесть возвращаюсь. У меня есть лицензия от рыболовецкого ведомства, меня регулярно проверяет окружная ветеринарная служба, все в порядке. А теперь не могли бы вы объяснить мне, что все это означает? Вы отвлекаете меня от работы.

— Кому вы продаете рыбу? — спросил Адамек.

— Гостиницам, ресторанам, частным клиентам. Мои копченые угри и форель славятся по всему Ганноверу. Никто не готовит рыбу лучше меня. Все дело в способе копчения. Это старый фамильный секрет!

— И получается прожить на полученные деньги?

— Труд нелегкий, но на жизнь хватает.

— Где вы были в ночь с субботы на воскресенье? — выпалила Франциска, видя, что собеседник отвлекся.

— А что? — прищурился Вилкенс.

— Пожалуйста, отвечайте на вопрос. — Готтлоб невозмутимо смерила его взглядом.

— А, вот в чем дело… — протянул Вилкенс. — Цирковски на меня донесла, да?

— Господин Вилкенс, пожалуйста…

— Эта тупая сучка никак не оставит меня в покое! Но теперь она зашла слишком далеко! Я подам на нее жалобу за клевету! Немедленно! Нельзя же позволить, чтобы эта фригидная тварь просто так ходила и обливала дерьмом порядочных людей! — Вилкенс настолько разозлился, что у него покраснели уши и лицо. Он размахивал руками, будто пытаясь поймать очередную рыбу.

— Господин Вилкенс, успокойтесь, пожалуйста. Никто на вас не клеветал. Мы проводим рутинный опрос во время расследования. Просто скажите нам, где вы были в ночь с субботы на воскресенье.

— В ту ночь, когда из интерната похитили девочку, да? Значит, все дело все-таки в Цирковски. Лучше бы ее саму проверили! У них в интернате не хватает сотрудников, чтобы присматривать за детьми, а ночью за ними и вовсе не смотрят. Я это еще тогда говорил. Любой мог пробраться…

— Господин Вилкенс! — перебила его Франциска. — Пожалуйста, отвечайте на вопрос! Где вы были в ночь с субботы на воскресенье?

— В «Остром угле», — немного подумав, ответил он.

— Что это?

— Пивная. Отсюда до нее минут пять пешком.

— И вас там видели?

— Ну а вы как думаете? Я что, в одиночку пью? Конечно, меня там видели.

— Как долго вы там пробыли?

— Я уж и не помню. Набрался тогда, это точно.

— Ну хоть приблизительно?

— Может, часов до десяти. Мне на следующий день нужно было вставать в пять.

— А потом?

— А что потом? Я напился. Это же не запрещено, верно? Пришел домой, немного посмотрел телевизор и завалился спать.

— Кто-нибудь может это подтвердить?

— Нет, кто же сможет? Я живу один.

Франциска вздохнула.

— Вы не очень-то стремитесь облегчить нам задачу. Сложно поверить в такое алиби. Вы согласитесь сдать пробу слюны для генетического анализа?

— Чего?

— Я пришлю к вам команду криминалистов, или можете сами зайти в участок, если хотите. Так вы полностью докажете свою невиновность.

Покосившись на Пауля, Вилкенс ухмыльнулся.

— Я знаю свои права. Такую пробу можно взять только с моего согласия. Я не дам обвести себя вокруг пальца.