Горизонты ада - Даррен Шэн

Озадаченно помолчав, Зиглер сказал:

— Я думаю, это хорошее место для жертвоприношения богу Солнца, верно, но Николу убили в гостинице.

Покашляв, я отвернулся.

Зиглер внимательно посмотрел на меня:

— Вы хотите сказать, что нет?

Я заколебался, сомневаясь, стоит ли выкладывать своего козырного туза, затем решил, что не стоит, лучше пока придержать.

— Ну, разумеется, она была убита в гостинице, — сказал я. — Но возможно, Ник бывала тут раньше. Вы когда-нибудь говорили ей об этом месте?

— Может быть, упоминал, но только походя. Ко времени наших последних сеансов она уже охладела к инкам и Солнцу. Ее потянуло к демонам.

Подъехал грузовик, и нам пришлось отойти в сторону. Зиглер вел меня уверенно, он ориентировался на стройке, как дома. Я заметил высокого мужчину в хламиде недалеко от нас. Казалось, он смотрит на строящуюся статую, но это было невозможно, потому что, когда он повернулся, я понял, что он слепой. Он повернулся ко мне лицом так же, как слепец в зале крематория. Сначала я решил, что это один и тот же человек, потом сказал себе, что слепец не мог следовать за мной по всему городу.

— Какой высоты будет эта штука? — спросил я, не отводя глаз от слепого человека в хламиде и недоумевая, что он может делать на строительной площадке.

— Примерно девятьсот футов, — ответил Зиглер.

Я обомлел:

— Черт! Такая огромная статуя? Зачем?

— Внутри она будет пустой, — пояснил Зиглер. — Там будут храниться музейные ценности, ими можно будет любоваться, поднимаясь наверх. Проект статуи предполагает использование солнечных лучей. В голове разместят много зеркал, которые превратят ее в гигантскую световую сферу. Когда статую возведут, вы получите возможность подняться наверх и побывать в помещении настолько светлом, что вам покажется, будто вы находитесь внутри Солнца.

— Это ведь опасно. Такой яркий свет… — Я огляделся в поисках слепца, но тот исчез. — Такой яркий свет может ослепить. — Я нахмурился, покачал головой и показал на краны: — А как их монтировали?

Зиглер пожал плечами:

— Ни малейшего понятия. Прямо удивляюсь, как подумаю об этом.

— Почему вы не спросите у кого-нибудь, кто в курсе?

— Я собираюсь каждый раз, как мне это приходит в голову, но затем снова забываю…

Несколько минут мы не разговаривали. Просто разглядывали возвышающиеся над нами краны и думали каждый о своем. Зиглер, скорее всего, мечтал об инках. Я же думал о символе, вырезанном на спине Ник.

Наконец медиум проговорил:

— Мне нужно уходить. Через час встреча с клиентом. Когда приеду домой, вымоюсь и переоденусь…

Он замолчал и устремил взгляд вдаль. Мне потребовалось несколько секунд, чтобы понять, куда он смотрит. Затем я тоже увидел. Льющийся с неба поток дождя, напоминающий вертикальную колонну до небес, в сотне футов за статуей.

Зиглер поспешил туда, я последовал за ним.

— Что это? — спросил я на ходу.

— Божий дождь, — выдохнул он. От возбуждения он раскраснелся. — Вы никогда не видели?

— Нет.

— Это редкое явление. Я вижу его всего третий раз.

Мы остановились в непосредственной близости от необыкновенного потока дождя, капли которого казались прямыми серебристыми нитями, уходящими в облака.

— Невероятно, — произнес Зиглер. — Никогда не видел его так близко.

— Действительно странное явление, — согласился я.

Дождь падал стеной, около шести футов в длину и пару футов в толщину. Земля за пределами этого прямоугольника была абсолютно сухой, если не считать пятен от брызг по краям.

— Виллаки верили, что это голос бога Солнца, — просветил меня Зиглер. — Таким способом они с ним связывались.

— Виллаки?

— Древние жрецы инков.

Пока мы смотрели на дождь, слепец в хламиде, которого я заметил ранее, появился откуда-то со стороны. Он встал ближе к дождю, и на его длинном белом одеянии стали расплываться влажные пятна. Очень старый, короткие седые волосы. Слева на подбородке родинка. Голова его слегка покачивалась вперед и назад, и казалось, он не ощущает нашего присутствия.

Я повернулся к Зиглеру, желая расспросить его о жрецах, но тут слепой рванулся вперед, схватил меня за руку и втащил под «душ». Я хотел было возмутиться, но не успел издать и звука, как мир рассыпался хрустальными осколками света, и мне пришлось закрыть глаза руками.

Когда спустя несколько секунд осторожно убрал руки от лица, я находился уже не на стройплощадке. Даже не в городе. Я стоял на каменистом краю утеса, который возвышался над плодородной долиной.

— Красиво, верно? — произнес кто-то.

Повернувшись, я увидел слепого.

— Да, — согласился я. Часть меня знала, что ничего подобного не может быть, но я подчинился гипнотизирующему видению.

— Нам скоро нужно уходить, — сказал слепой, и я послушно кивнул. — Мы никогда не сможем вернуться.

— Никогда, — подтвердил я.

— Но мы построим заново. И на этот раз построим навсегда. Видишь реки? — Слепой показал на три речушки, которые стекали с гор и встречались в долине, образуя широкий речной поток. — Это реки крови. Плоть крови. — Он показал на реку дальше слева. — Плоть, сотворенная сновидениями. — На этот раз он показал на реку далеко справа.

— И плоть сновидений, — сказал я, показывая на среднюю красную линию.

— Да. А знаешь, как называется место, где они все встречаются?

Я немного подумал, но ничего не пришло в голову.

Это будущее. И оно наше.

Слепой встал у меня за спиной и положил ладони мне на плечи. Я даже не дернулся, чтобы помешать ему, а он мягко меня толкнул. Я не крикнул, не почувствовал страха, когда повалился в пустоту. Вместо этого раскинул руки, запрокинул голову и полетел. Я скользил подобно птице над средним потоком крови, так близко, что мог ее коснуться. Когда достиг места, где он сливался с другими потоками, я замедлил полет и посмотрел на бурлящую кровь в месте слияния.

В красной жидкости мелькали лица, но ни одно я не узнавал. Молодые и старые, женские и мужские, черные и белые. Они двигались в крови подобно рыбам, попавшим в водоворот. Через некоторое время я осознал, что ниже этих лиц находится другое лицо, крупнее остальных. Сначала я решил, что это мое собственное лицо, но кровь посветлела, и я разглядел извивающихся змей на скулах. Я знал, что это должен быть Паукар Вами. Мысль эта меня не испугала. Ничего в этом мире видений меня не пугало.

Пока я наблюдал, Паукар Вами открыл глаза — темно-зеленые щелки — и улыбнулся. Губы видения беззвучно произнесли: «Иди!» — и я нырнул в бурлящую кровь. Как только погрузился, красной пеленой застило глаза. Краснота тут же почернела, и я начал ускользать из видения, из лужи, назад в реальный мир, и…