Эра беззакония - Вячеслав Энсон

— Не обращайте внимания, Николай Иванович. Ванюха всегда поперек батьки лезет. Но парень — золотой! Когда меня Бершадский сюда вытащил, из Вологды, я только Ванюху с собой прихватил. Кто-то должен работать, — полковник гоготнул. — А субординация… Пусть они там, на ковровых дорожках. Мы по-простому!

— Да и я не особый служака, — Калмычков поблагодарил за кофе. Мужики недавно в Москве. Лоску еще не набрались.

— Шороху мы навели, — продолжил полковник. — И по криминальной милиции, и по руководству областных УВД. Обломали субботний шашлычок. Представляешь, сколько начальников КМ нас поминают!.. Ничего, пусть поработают. Отписки присылают. Борзота! Лишний фитилек им на пользу.

«Вологодские» прибрали следы ночной трапезы, привели в порядок внешний вид.

— Подежурь часок на приеме, Николай Иванович, — попросил полковник. — Мы с Ванюхой кемарнем на диванчиках. Связисты в курсе. Все, что не по телефону, тебе принесут. Ну, бывай!

Калмычков остался один. Полистал журнал исходящих. «Хорошо мужики придумали». Запросы отправили дублем — исполнителям и начальству. Чтоб вышло быстро и без отлынивания. Еще вопросник пришпилили на тридцать восемь пунктов. Очень квалифицированный вопросник.

«Вот тебе данные, а заодно и систематизация!» Рационально.

Через пятнадцать минут принесли первый ответ. Из Екатеринбурга. Калмычков удивился оперативности тамошнего начальника КМ, но вспомнил про разницу в часовых поясах. Удивляться пришлось и другому. Как присланный ответ отличался от коротких справок, полученных в Питере. Небо и земля! Чудо-вопросник состряпали «вологодцы»!

Калмычков изучал екатеринбургские материалы, а уже принесли Самару и Курган. Через час ответы стали поступать один за другим.

К двенадцати дня, когда закончился «часок покемарить» и оба «вологодца» прильнули к кофейнику, Калмычков получил все ответы на запросы. Последним отстрелялся Московский ГУВД. А перед Москвой, как в сводке о погоде, согрел теплом родного дома отчет, подписанный генералом Араповым.

Посовещавшись, решили обед перенести на ужин.

Пустельгин с Калмычковым сели за просмотр отчетов, а Лиходед принялся заносить ответы на свой вопросник в компьютер.

По тому, что видел Калмычков на мониторе, выходило, что Лиходед не просто грамотный пользователь, но и программирование ему не чуждо. «Надо будет спросить, что заканчивал».

Бершадский велел «вологодцам» передать материалы штатным аналитикам, но они не удержались и принялись искать систему сами. Жадность и спортивный азарт. Примерно к семнадцати закончили. Пустельгин отправил Лиходеда отнести данные. Сам же спросил Калмычкова:

— Нащупал что-нибудь?

Калмычков отрицательно помотал головой.

— И я не ухватываю… — признался полковник.

Когда вернулся Лиходед, с надеждой повернулись к монитору его компьютера. Но пифия, то бишь база данных, жестоко надругалась над хрупкой надеждой. Отчеты не выявили систем и закономерностей.

Любые фильтры и группировки показывали всего один объединяющий признак: фиксацию момента самоубийства на видеокамеру.

Все остальное: возраст, социальная принадлежность, профессия, пол, вид оружия, даже способ самоубийства — не поддавались объединению в мало-мальски корректные группы. Только случайные совпадения.

Это называется словом фиаско.

Молча оделись и вышли на улицу. Перекусили в пивном ресторане. Но даже дорогое и вкусное пиво не развязало языков. Восьмого, с утра, Бершадский потребует доклада.