Огненная проповедь - Франческа Хейг

Дверь в спальню отворилась, и вошла хозяйка, держа на руках спящего ребенка. Она положила малыша в кроватку у двери, бережно подоткнув одеяло. Затем она подошла к Нине, поджидавшей нас у другой двери, и кивком показала, чтобы мы следовали за ней. Во дворе она шепотом дала Нине какие-то указания, и та вернулась в спальню. Нас же кривоногая женщина снова привела на кухню.

– Так это сиротский приют? – спросил Кип, когда женщина стала мешать варево в больших горшках на костре.

Но ответила ему я:

– Они не сироты.

Женщина кивнула:

– Верно. Они дети-Омеги, чьи родители не нашли ничего лучшего для них. У нас здесь Дом содержания.

– А как они сюда попадают? – поинтересовался Кип.

– Бывает, что детей-Омег отправляют сразу в поселение, самое ближайшее к деревне. Порой Альфы поддерживают связь со своими близнецами и передают им своих детей-Омег на попечение, когда подходит время. Поэтому ребенка растит тетя или дядя. Но в наши дни Альфы всё чаще стараются держаться подальше от поселений, не желая знать своих близнецов и поддерживать с ними отношения. Да и поселения сейчас изгоняют с обжитых мест туда, где земля победнее. К тому же всё время растут налоги, и Омеги себя-то едва могут прокормить, не говоря уж о том, чтобы взять ребенка. Ну а Альфы… сами знаете, ни одна семья не станет держать такого ребенка до той поры, пока он смог бы сам о себе позаботиться. – Она осмотрела кухню, стопки вымытых чашек на полках. – Вот поэтому они приходят сюда.

– Альфы просто бросают их здесь?

– Это не самое плохое, парень. Они не могут рисковать здоровьем своих детей, поэтому вдобавок оставляют и деньги. И обычно неплохую сумму – так они хотят быть уверенными, что о детях тут позаботятся. А всё потому, что отношения с друзьями или родственниками-Омегами постепенно сходят на нет, и Альфам теперь не приходится рассчитывать на то, что те возьмут их детей. Годы засухи стали переломным моментом. Я всегда говорила, что голод быстрее всего сеет вражду между людьми. А теперь, учитывая все эти заявления Совета насчет заражения и раннего разделения близнецов, Альфы и не посмеют общаться с Омегами. Поэтому, когда приходит пора, им просто некому отдать своих детей. Только нам.

– Так дети остаются здесь насовсем? – спросила я.

– Нет, только некоторые из них, вы их увидите завтра. Те, кого никто не взял. Но большинство, почти все, находят место в семье Омег. Мы делаем лишь то, что однажды сделали их родители. Альфы только талдычили о радиационном заражении. А вот новый состав Совета, похоже, полон решимости принять меры по этой части. – Она смерила нас оценивающим взглядом. – Вы, видать, из провинции, откуда-нибудь с востока, раз для вас всё это новость.

Я не хотела говорить о своем происхождении, поэтому просто сказала:

– Я – Алиса, а это – Кип.

Когда женщина не ответила, я спросила:

– А вы? Вы не сказали, как вас зовут.

– Надеюсь, у вас хватило ума не называть свои настоящие имена. Но меня зовут Эльза. А теперь оба идите спать. Мне понадобится ваша помощь на кухне завтра утром.

Она зажгла свечу и протянула мне подсвечник, затем снова вывела нас во внутренний двор и проводила в дальнюю маленькую комнатку, где у стены стояли четыре пустых койки.

– Кровати маленькие, потому что они для детей, но, думаю, вам приходилось спать в условиях и похуже.

Кип поблагодарил ее, а я поставила свечу на пол. Эльза собралась выходить, но у дверей остановилась и тихо произнесла:

– Чем еще хороша эта комната – тем, что в окно можно спрыгнуть на крышу флигеля, а оттуда смыться закоулками прочь. Это так, к сведению, скажем, на случай пожара, или если вдруг сюда пожалуют наши друзья Альфы.

Мы и опомниться от ее слов не успели, как дверь уже закрылась. Я попросила Кипа развязать мне руку, и он встревожился:

– А вдруг она войдет ночью?

– Не войдет, – ответила я. – И потом, не думаю, что она слишком удивится, даже если и войдет. К тому же все равно не смогу спать такой скрюченной – я и за день довольно намучилась.

Рукава сорочки, обмотанные вокруг тела, были затянуты слишком туго, и нам пришлось повозиться пару минут, чтобы ослабить узлы и освободить руку.

Я с наслаждением потянулась, затем увидела, что он смотрит на меня.