Охотник на кроликов - Ларс Кеплер

Покинув территорию тюрьмы, Йона вышел на парковку, слыша, как за спиной закрывается калитка. Он словно вдохнул воздуха в легкие, словно выпил воды, словно встретился глазами с отцом и все понял.

Снова мелькнуло воспоминание о той рыбной ловле – как они медленно спускались к воде, как увидели, сколько в озере гольца. Блестящую поверхность то и дело будоражили круги, словно в дождь.

Ощущение свободы ошеломляло. Что-то распускалось в груди, хотелось остановиться и заплакать, но Йона шел вперед, не оглядываясь. До автобусной остановки оставалось семьсот метров; мышцы наконец начали расслабляться.

Он возвращал к себе прежнему.

Вдалеке пылил автобус. Согласно плану увольнения, Йона должен был доехать на нем в Эребру, а там сесть на поезд до Стокгольма.

Уже входя в автобус, он знал, что не сядет на поезд. Необходимо встретиться с контактным лицом из службы безопасности. Гараж-парковка под галереей “Воген”, через сорок пять минут.

Йона посмотрел на часы и, улыбаясь, откинулся на спинку автобусного сиденья.

Наконец-то ему отдали простые часы “Омега”, унаследованные от отца. Мать так и не продала их, хотя семья много раз нуждалась в деньгах.

Было ветрено; когда Йона вышел из автобуса и зашагал к галерее, солнце спряталось за тучу. Хотя времени оставалось всего пятнадцать минут, Йона подошел к уличному ларьку с красной маркизой и несколькими грязными зонтиками и заказал гамбургер с беконом и сыром и картошку фри.

– А пить? – спросил владелец, выкладывая гамбургер на жарочный стол.

– “Фанта Экзотик”.

Йона сунул банку в карман, отошел к рекламному щиту и не торопясь съел гамбургер.

В гараже-парковке под галереей стоял возле черного “БМВ” и глядел в телефон мужчина в джинсах и стеганой куртке. Контакт.

– Ты должен был явиться двадцать минут назад, – угрюмо сказал он, когда Йона пожал ему руку.

– Я купил тебе “Фанты”. – Йона протянул ему банку.

Контакт удивленно сказал “спасибо”, принял банку и открыл перед Йоной дверцу.

На заднем сиденье лежал на трех толстых конвертах простой мобильный телефон с пластиковой картой для пополнения счета. В конвертах, переданных Сагой Бауэр, содержался криминалистический отчет с места убийства министра иностранных дел. В конвертах было все, о чем просил Йона: протокол предварительного обследования, предварительное заключение судмедэксперта, заключения из лаборатории и распечатка допроса свидетельницы.

Они проехали мимо железнодорожного вокзала и направились по шоссе дальше, к Стокгольму.

Сидя на заднем сиденье, Йона читал биографию Салима Рачена: бегство из Афганистана, просьба об убежище в Швеции, как он оказался втянут в криминальную сеть. Кроме жены, единственным родственником Салима в Швеции был брат, Абсалон Рачен. Служба безопасности тщательно проверила Абсалона и выяснила, что братья уже восемь лет никак не контактировали. Абсалон порвал с Салимом, когда тот явился к нему, чтобы спрятать большой пирог с гашишем для наркоторговца.

Йона снова взял было папку с фотографиями из дома министра, когда зазвонил телефон.

– Ты установил контакт с Раченом? – спросила Сага.

– Да. Он дал мне задание, но сказать, куда оно приведет, пока нельзя. Он попросил меня зайти к его жене, попросить ее позвонить по телефонному номеру и позвать Амиру.

– О’кей… Отлично сработано… ужасно хорошо.

– Вечером планируется крупная операция, верно? – спросил Йона, бросив взгляд на глянцевые фотографии. Кровавые лужи, брызги и пятна на кухонных шкафчиках, перевернутый цветочный горшок, тело министра, снятое под разными углами, окровавленная грудь, руки, скрюченные пожелтевшие пальцы.

– Я поговорю с Янусом, руководителем спецгруппы, – сказала Сага. – Он отличный человек, но я все же думаю, что тебя трудно будет убрать оттуда сразу же.

– Я и не хочу, чтобы меня убирали.

– Думаешь, с тобой ничего не случится? – серьезно спросила она.

– Я в огне не горю, – улыбнулся Йона и услышал довольный смешок Саги.

– Но ты же понимаешь, что выпал из системы на два года. А преступник – мастер своего дела.

– Верно.

– Ты прочитал реконструкцию событий?

– Он знает, что делает, но существует и нечто другое… и это что-то извращенное.

– И что ты скажешь об этом другом? Что это может быть?