Три идеальные лгуньи - Хэйди Перкс

За пять недель до пожара

Субботним утром мать Мии стояла возле кухонной раковины, погрузив руки в воду, и усердно скребла сковородку.

– Ты так пальцы сотрешь! – сказала ей Мия.

– Ну сковорода сама себя не помоет, верно? – ответила мама, притворяясь веселой, как делала всегда, когда держала что-то на уме.

Мия смотрела на нее – сгорбленную, с напряженными плечами. Она почти видела, как шестеренки в маминой голове крутятся на полной скорости.

– Давай, я помогу, – предложила она, протягивая руку за тряпкой.

– Нет-нет, – отмахнулась мама. – Я вполне способна помыть посуду. Я еще не умерла.

– Мама, не говори так!

Мать замерла, приподняв плечи. Повращала головой, но ничего не сказала.

– У тебя опять шея болит! – Мия знала, что это значит. Ее мать слишком многое делала по дому, взваливая все на себя. Мии страшно было видеть это, поскольку она не знала, как долго мама еще протянет, прежде чем сломается совсем. – И я все равно хочу помочь, – пробормотала она, сдергивая со стены кухонное полотенце и подхватывая тарелку с сушильной доски. – Дай я хотя бы протру.

Мама слабо улыбнулась ей, прежде чем повернуться обратно к сковородке и снова плюхнуть ее в мыльную воду.

Они работали бок о бок, погрузившись в молчание. Мия кинула взгляд в окно на задний двор, где несколько больших кадок занимали почетное место рядом с покрытым ржавчиной столиком из бистро. Им очень не помешал бы новый садовый набор, но в том месяце не хватило денег.

– Может, сходим куда-нибудь днем? – предложила Мия. – Хочешь пообедать в пабе?

– Это было бы замечательно! – Мама с энтузиазмом кивнула, но не улыбнулась. – Да. Звучит очень мило. Но я не думаю… я не знаю, согласится ли Джесс.

– Я спрошу ее, – сказала Мия.

– Ага…

Мия отметила паузу в ее словах и глубокий вздох. Они обе знали, что ее старшая сестра не хочет выбираться из дома, но это не означало, что они когда-нибудь перестанут ее уговаривать.

Время смягчило мать. Когда-то она была такой решительной, такой нетерпимой к непорядку, но теперь уступала Джесс, а не давила на нее. Мия знала, что это, возможно, худшее, что мама может делать для сестры, но в то же время не решалась ее винить. С маминым слабым здоровьем пытаться справиться с Джесс – немного чересчур.

Мия понимала, что зачастую маме легче позволить Джесс весь день сидеть дома, потому что ссора и ее последствия были бы слишком тяжелыми. Мии много раз хотелось сделать то же самое, поэтому она не упрекала маму за уступчивость. Но она также думала, что в последнее время мама потакает поведению старшей дочери слишком уж часто, и это было нисходящим движением по спирали. Любой мог это видеть. Даже сама мама.

«Джесс будто снова ребенок, – сказала она Мии однажды. – Нелегко справиться с трехлетней девочкой, когда она не хочет делать то, что для нее лучше, но ты можешь хотя бы пристегнуть ее к креслу в машине, когда тебе надо отойти. А как прикажете это сделать с Джесс? Она уже взрослая. Ей тридцать семь».

– Конечно, такой трудной Джесс не была даже маленькой, – продолжала мама сейчас, и Мия знала, что за этим последует. – Это ты была наказанием. Ты отказывалась ложиться спать и закатывала истерики в супермаркете – валилась на пол и кричала, дрыгая ногами. А взгляни на нас теперь. – Мама понизила голос до шепота. – Я никак не ждала подобного.

Мии было горько сознавать, что в свои шестьдесят восемь ее мама живет такой жизнью. Год назад мама собиралась бросить работу на полставки в «Сейнсбери» и пойти учиться гончарному делу. Реклама курсов висела на холодильнике с тех пор, как Мия вернулась домой. Жизнь поставлена на паузу. Ради Джесс.

– Я очень постараюсь ее уговорить, мама, – сказала Мия, аккуратно сворачивая кухонное полотенце и укладывая его на сушилку. – Сегодня такой чудесный день, и нам вовсе не обязательно идти туда, где слишком многолюдно…