Багамарама - Боб Моррис

— Тогда я позвонила матери. Она живет тут неподалеку. У нее электричество было, и она пригласила меня к себе — сказала, даст свечи и лампу. Я и отлучилась минут на десять. Как пришла — сразу на кухню, лампу зажгла и стала готовить. Горошек, рис с курицей, напекла его любимых кукурузных оладий. Положила в тарелку, пошла в гостиную — думала, может, лорд Дауни перекусить захочет, здорово они ему нравились. Смотрю, а бедняжки след простыл.

— В какое время это случилось? — поинтересовался я.

— Да не знаю, полвосьмого-в девять. Когда только успели пробраться… Видать, либо пока меня не было, либо пока с готовкой возилась: дом-то я не запирала. Здесь на острове народ дружелюбный, двери нараспашку, так уж повелось. А эти мерзавцы вошли и схватили хозяина. Он же такой был легкий.

Кларисса снова расплакалась.

Налетела какая-то мошкара. Она путалась в волосах, кусалась, пара жучков села на лодыжку, и я их прихлопнул. Кларисса словно не замечала — от расстройства, наверное.

Я спросил:

— Вы обнаружили пропажу и оповестили Бирму?

— Ну нет, не сразу. Я сначала пошла поискать. Взяла лампу, весь двор осмотрела, по пляжу походила чуток, не слишком далеко. Наведалась к соседям — раньше, бывало, он и туда забредал. Когда искать было уже негде, пошла Бирме рассказывать. Часов десять уже было вечера. Пожалуй, что и больше, потому как, когда я вернулась, электричество дали и я стала часы подводить по всему дому.

Кларисса вынула из сумочки салфетку и промокнула слезы.

— А давно это у него началось? — спросил я.

— Вы про уходы?

— Ну да. Так и развилось мало-помалу?

— Какое там. Быстро одолела напасть. Как Бирма покалечилась — он сразу и сдал.

— А до несчастья с дочерью старик был в порядке?

— Знаете, ему ведь семьдесят восемь, тут уж, как говорится, не без проблем, да только на голову он никогда не жаловался. Крепышом таким ходил. Я за ним ухаживаю вот уже… с год будет; сильно сдал он за последний месяц. Бирма вернулась, и пошло-поехало. Смотреть-то на нее больно, вот он и расклеился, старичок наш.

Я сказал:

— Тут и здоровый-то не выдержит: вся сшита-собрана, да еще и молчит. А врачи-то что говорят?

Кларисса пожала плечами:

— Не знаю. Медики передо мной не отчитываются. Я разговариваю лишь с Бирмой и гостями; только и они все больше скрытничают. — Метиска покачала головой. — А теперь будто бы хотят двести пятьдесят тысяч выплатить, да ведь денег таких тут давно не водилось.

— Может, Бирма на свои силы рассчитывает? Есть у нее сбережения?

— Не-а, ничего такого не слыхала. Она все у отца просила, особенно в последнее время — как в аварию попала. Разлад у них из-за денег-то, ой разлад.

— А у Зой Эпплквист? Как думаете, она богата?

— Я о ней вообще мало знаю — почти ничего. Говорит, мол, тренер или инструктор какой. Да, вспомнила, физиотерапевт.

Я как мог отбивался от мошкары: спасу от нее не стало.

— Двигаться пора, на лету не кусают, — сказала Кларисса.

Завела мотор и вырулила на дорогу. Мы проехали еще пару кварталов по Франт-стрит. На округу стремительно опускались сумерки. Отдыхающие, пользуясь первыми часами прохлады, высыпали на улицу. Встречные кто здоровался, кто махал рукой. Мы улыбались и махали в ответ, делая вид, что мир прекрасен и все идет своим чередом.