Пропавшая - Майкл Роботэм

На втором этаже я останавливаюсь и прислушиваюсь. Слышу только удары собственного сердца. Потом различаю в тишине еще один звук: чье-то дыхание. Прижав ухо к двери, я жду новых звуков.

Поудобнее ухватив костыль, я поворачиваю ручку и открываю дверь. Там настоящая темнота, не то что сумерки за моей спиной.

Здесь я тоже жду.

Я слышу короткий скрип пружин. Это кто-то дернулся на кровати – не от страха, а скорее от напряжения. Метнувшись вперед, включаю свет. Али сидит, вжавшись в стену, ее МР5 нацелен прямо мне в грудь.

Мы смотрим друг на друга. Потом она устало закрывает глаза и издает облегченный вздох.

– Вам повезло, что я не выстрелила.

– Я об этом позаботился.

Подняв рубашку, я показываю ей пуленепробиваемый жилет.

Профессор падает в кресло, вцепившись в подлокотники. Последние несколько минут окончательно истощили его силы. Али наливает ему стакан воды. Он берет его правой рукой – той, которая не дрожит.

– Где вы научились так ездить?

– В Сильверстоуне[54], – отвечает он. – Я выиграл на одной школьной вечеринке курс обучения вождению.

– Михаэль Шумахер отдыхает.

Али забаррикадировала входную дверь и теперь обходит комнаты, выясняя, не пропало ли что из вещей. При взломе сработала сигнализация, и преступник сбежал.

– Ты кого-нибудь видела?

– Нет.

– А где бриллианты?

Али выдвигает ящик.

– Я спрятала их туда, куда все девушки прячут личные вещи, – в нижнее белье.

Достав четыре бархатных футляра, она открывает один из них, и камни сыплются между ее пальцев на одеяло. Обычно, когда видишь слишком много чего-то редкого и прекрасного, его ценность начинает меркнуть. Но с бриллиантами все иначе. При виде их всегда перехватывает дыхание.

Я слышу приближающийся вой сирен. Али спускается навстречу полицейским. Я не думаю, что в доме остались отпечатки пальцев или какие-то другие улики, но у нас все равно возьмут показания и снимут отпечатки. Джо до сих пор не понимает, как выкуп оказался у Али. Я вкратце рассказываю ему всю историю.

Не могу не восхититься его умению концентрироваться на самом главном. Вместо того, чтобы пугаться или сердиться, он садится на кровать Али и изучает то, что осталось от свертков: светло-оранжевый полиэтилен, белый пенопласт и куски изоленты, передатчик размером со спичечный коробок, два проводка, ранее присоединявшиеся к батарейке…

– Почему они были так упакованы?

– Думаю, они должны были плыть.

– Значит, вы отвезли бриллианты к реке?

– Не знаю. Этот передатчик каждые десять секунд посылает сигнал, который принимает станция. В отличие от спутниковой системы слежения, он действует на ограниченном расстоянии: около трех миль в черте города и в пределах шести миль за городом.

– Насколько он точен?

– Плюс-минус пятьдесят ярдов.

Если Рэйчел выступала курьером, а я поехал с ней, я должен был устроить так, чтобы за нами кто-то следовал, ориентируясь по сигналу. Алексей являлся наиболее заинтересованным лицом. Речь шла о его дочери и его бриллиантах.

Джо взвешивает передатчик на руке.

– Но как выкуп оказался в вашем шкафу? Видимо, что-то пошло не так?

– Это не у меня надо спрашивать. Я-то получил пулю.

– Нет, рассудите логически. Вы десять дней пролежали в больнице. Если бы Алексей знал, что бриллианты у вас, он мог бы забрать их в любое время. А он предпочел ждать.

– Возможно, он хотел, чтобы их нашел кто-то другой – например, Кибел.

Еще не закончив фразы, я уже пытаюсь отогнать эту мысль. Я не верю в заговоры и ничего не имею против Кибела, кроме разве что его профессиональных обязанностей – шпионить за своими же коллегами, – но ведь кто-то намекнул ему о бриллиантах. Это мог быть только Алексей. Интересно, эти двое работают вместе или у каждого из них своя цель?

Профессор все еще изучает свертки, словно пытается восстановить их первоначальный вид.

– И что делаем теперь? – спрашивает Али, поднявшись в комнату.

– Воспользуемся вот этим. – Я протягиваю ей передатчик.

Она улыбается. Теперь мы понимаем друг друга с полуслова.

– Как насчет междугородного экспресса?

– Слишком быстро. – Я смотрю на часы. – В Уоппинге только что заработали печатные станки. Некоторые из грузовиков, развозящих газеты, ездят аж до Корнуолла[55].

В добрый путь!