Скиталец - Дмитрий Видинеев

– Ты веришь в хиромантию? – по-прежнему бесстрастно изучая линии на ладони, спросил Кузнечик.

Антон не любил болтать на глупые, с его точки зрения, темы. Ответил коротко, равнодушно:

– Нет, – снова подошел к окну. Поставил бутылку пива на подоконник.

– А во что веришь? Астрологию, карты?

Хотел сказать резко: «Думай лучше о деле, а не о всякой хрени!» Но сдержался.

– У меня бабка на картах гадала, – ответил недовольно. Взгляд наткнулся на припаркованный внизу черный внедорожник с вмятиной на капоте.

– И что? – без энтузиазма спросил Кузнечик.

– Говорят, хорошо будущее предсказывала.

– Не хотел бы я знать свое будущее. Не-а, не хотел бы… Сопляком еще был, цыганка на вокзале за руку схватила, посмотрела на ладонь и начала что-то лепетать про то, что меня в будущем ждет… Не дослушал, вырвал руку и убежал. Страшно стало. Не знаю даже почему, ведь ни тогда не верил, ни сейчас не верю в эту фигню. Астрология, хиромантия, карты – фигня… Когда убегал, оглянулся. Цыганка смотрела на меня с жалостью. Представляешь, а?

Пауза, которую Антон с неохотой прервал:

– Представляю.

– Но вот что я тебе скажу. – Кузнечик уставился в потолок. – Мне иногда очень хочется снова ту цыганку встретить. И спросить, что она увидела в моей ладони, почему с жалостью смотрела… Я ведь тот ее взгляд на всю жизнь запомнил. Страшно знать свое будущее, но с другой стороны, предупрежден, значит, вооружен, верно? А я бы ей сейчас поверил. Только ей.

Антон заметил, что Кузнечик говорил будто бы сам с собой и для себя. Интересно, он так же размышляет вслух, когда один? Похоже на то.

Раздался стук в дверь, от которого Антон вздрогнул, а Кузнечик моргнул впервые за последнюю минуту. Кто-то стучал, бойко выбивая ритм кричалки «Спартак – чемпион!»

– Ждешь кого-то?

– Нет. – Антон наморщил лоб и пошел открывать дверь. Какой раздолбай так отвязно стучит? Явно не служащий гостиницы.

Да, это был совсем не служащий гостиницы. За порогом стоял даже не человек, а… ангел? С крыльями?

Антон пятился, вылупив глаза, дрожащие губы тщетно пытались сложиться в улыбку. На мгновение подумал, что это розыгрыш, но в сознании тут же возник барьер от подобных мыслей: «Вход воспрещен!» – прямо так и было написано на воображаемой каменной стене, причем большими красными буквами. За барьером остались сомнения и вопросы, разум захлестнуло четкое понимание: это настоящий ангел! Из самого рая! Антон был атеистом и закоренелым скептиком, не верил ни в рай, ни в ад. Но сейчас в голове все перетряхнулось, будто кто-то взял и в считаные секунды поменял мозги, а потом принялся накачивать их мощной смесью из восторга и страха. Мысли рождались сами по себе, без всяких логических цепочек: «Это чудо!.. Пришелец из рая!.. Все теперь будет отлично!..» Это были железобетонные аксиомы, которые даже не хотелось обдумывать.

Ангел вошел, стряхнул с ладоней что-то, напоминающее пепел.

– Надеюсь, не помешал? – сказал непринужденно.

Антон сглотнул слюну.

– Я… вы…

– Давай лучше на «ты», – ангел легонько ткнул пальцем ему в лоб, – по-дружески.

А Кузнечик смотрел на ангела с подозрением, при этом он морщился, прижимая ладонь к виску.

– Что за херня, а? – прохрипел, тяжело дыша. – Ты кто, мать твою?

– Разве не видишь? – удивился ангел, приближаясь.

Кузнечик вскочил с кресла, пошатнулся и застонал.

– Что происходит? – Он зажмурился, тряхнул головой. Из ноздрей потекли струйки крови.

Ангел хмыкнул.

– А ты, я гляжу, крепкий орешек. Можешь собой гордиться, таких, как ты, единицы.

Кузнечик распахнул глаза, взгляд заметался по комнате, на лбу выступили крупные капли пота, лицо стало пунцовым.

– Ну ничего, – весело сказал ангел, – сейчас мы тебя сломаем. Как насчет индивидуального подхода? Не против, нет?

Кузнечик собрался с силами, сфокусировал мутный взгляд на ангеле.

– Ты кто-о?! – заорал, сжав кулаки.

Антон едва сдержался: очень хотелось двинуть лысому лупоглазу в морду. Как он смеет повышать голос на ангела? Еще раз проявит неуважение и получит свое!

Ангел подошел к Кузнечику вплотную, быстро коснулся пальцами кровавой струйки под носом.

– Сейчас узнаешь, кто я! – прошипел с гневом. И мигом нарисовал кровью на лице Кузнечика похожий на иероглиф знак.

Кузнечик отшатнулся, не удержался на ногах и рухнул в кресло. Ангел быстро и невнятно пробормотал какие-то слова, а потом резко хлопнул в ладоши.

– Вот так. Все проще, чем кажется. Ну, и кто я?

Вытаращенные глаза Кузнечика мигом наполнились слезами.

– Прости! – всхлипнул он и обмяк, словно из воздушного шарика выпустили воздух.

– Кто я?! – сурово повторил ангел.

Кузнечик ударил себя ладонью по лбу.

– Прости, прости, прости! Ты друг! Прости!

– Совсем другое дело. А то выискался тут… крепкий орешек.

Антону хотелось вечно слушать странный, но такой прекрасный голос ангела. Ему казалось, что он его уже когда-то слышал, возможно, в другой жизни или во сне.

Ангел уселся на диван.

– Ну, так чем же вы тут занимались, ребятки? Надеюсь, ничего гадкого не замышляли, нет?

Антон опустился на колени, дополз до середины комнаты. Попытался вспомнить, о чем они разговаривали с Кузнечиком, но не смог. Более того, он даже не понимал, что вообще здесь делает этот лупоглазый урод. А Кузнечик хмурился, очевидно, тоже тщетно стараясь напрячь память и вспомнить: зачем он здесь?

– Ладно, проехали, – ангел хлопнул ладонью по столу. – Как насчет небольшой прогулки, а? Давненько в лесу не были?

Антон едва не задохнулся от нахлынувшей волны восторга: он будет идти рядом с ангелом, слушать его голос – за такое не жалко и жизнь отдать! Наполненные какой-то детской радостью мысли рождались странным образом – они возникали в голове в виде ярких плакатов. Каждая мысль как праздничный фейерверк.

– Прогулка. По лесу, – мечтательно произнес Антон, чувствуя себя ребенком, у которого впереди долгая счастливая жизнь.

Кузнечик улыбнулся, часто моргая из-за слез.

– Прогулка, – только и смог выдавить.

– Ну что ж, – ангел поднялся, – тогда вперед и с песней. Обещаю, вы эту прогулку надолго запомните. – Усмехнулся и добавил тихо: – Хотя нет, это вряд ли.

* * *

Антон вел свой внедорожник по извилистой лесной дороге, и приличная вмятина на капоте его ничуть не волновала. Его сейчас вообще ничего не волновало, кроме того, что рядом сидел ангел. Ехал бы так и ехал, наслаждаясь моментом, не думая ни о прошлом, ни о будущем.