Перекрестный огонь - Миюки Миябэ

— Но я точно знаю! — фыркнул он.

— Ну, раз точно, тогда да, — отозвался Макихара.

— Что вы имеете в виду?

— Это я так извиняюсь.

Тикако, посмеиваясь, вмешалась в перепалку:

— Так или иначе, Масаки Когуре был осужден, приговорен и казнен кем-то, кто считал, что именно он стоит за убийствами школьниц. Члены шайки, бывшие с ним в тот момент, были безжалостно казнены вместе с ним. Именно так, по-моему, и можно объяснить это событие, и супруги Сада тоже так считают. Но я еще не все вам рассказала.

— Есть что-то еще? — сердито спросил ее напарник.

— Если это казнь, то палач рано или поздно должен сообщить членам пострадавших семей, что покарал преступников за убийство их дочерей: так сказать, явился карающей десницей правосудия. Сада убеждены в этом.

Короткое молчание ощущалось словно прохладный ветерок. Машина остановилась на красный сигнал светофора, и Симидзу, сняв руки с руля, поскреб в затылке.

— Ну не знаю, как-то это все… — с коротким смешком произнес он. — Похоже на какой-то детективный фильм.

— Не согласен, — возразил Макихара. — Идея вполне здравая. И я бы сказал, что эта казнь была сигналом, адресованным не только родителям девочек. Это выглядит как своего рода послание СМИ: демонстрация не преступления, а наказания.

— Но ничего подобного не было.

— Не было до поры до времени. Однако мы ведь не знаем, что произошло на самом деле. Мы знаем лишь, что Когуре подозревался в том, что был вожаком шайки, убивавшей девочек. Кое-кто из членов этой шайки, тоже принимавших участие в убийствах, жив и здоров до сих пор. Может быть, палач намерен выступить с заявлением, когда разделается со всеми.

— Но разве может человек в одиночку разыскать всех соучастников без поддержки какой-нибудь организации или следственного аппарата?

— Мы и этого не знаем. Может, каратель и принадлежит к какой-нибудь организации или группировке, а вовсе не действует в одиночку.

Атмосфера на переднем сиденье снова начала накаляться, и Тикако поспешила отвлечь внимание спорщиков:

— Симидзу, поверни налево, пожалуйста.

Кунихико поспешно включил сигнал поворота. В бытность свою патрульной на дороге, Тикако за такую манеру езды непременно остановила бы его и влепила предупреждение.

Как только машина вписалась в поток транспорта, Симидзу вновь заговорил:

— Вся эта организация карателей, по-моему, полный бред. Мы ведь полицейские, а не какие-нибудь писатели-сценаристы. Давайте придерживаться фактов.

Макихара снова красноречиво вздохнул.

Тикако перевела его вздох примерно как «Никто и не утверждает, что все эти серийные убийства осуществляются организацией карателей».

Она невольно рассмеялась:

— Разумеется, мы всего лишь выдвигаем версию. Но, по словам Сада, — тут она взглянула на надувшегося напарника и продолжила: — на случай, если она окажется верной, их группа поддержки была бы весьма полезна для сбора данных. Они имеют в виду, что если эти серийные убийства действительно казнь и дело рук некой организации, то представители ее наверняка захотят послать сообщение семьям погибших, и тогда важно, чтобы это сообщение дошло до адресата. Родственники погибших даже хотят сами попросить эту третью силу прислать им такое сообщение.

— Понял, — кивнул Макихара.

— Ну и как они могут сделать такой запрос?

— Через журналы или газеты.

— По-моему, на СМИ нельзя полагаться.

— Да, конечно. У группы есть свой веб-сайт. Конечно, они не собираются напрямую обращаться к этому, согласно их гипотезе, судье-палачу. Они всего лишь собирают сведения об убийствах девочек и приглашают другие пострадавшие семьи присоединиться к ним.

Симидзу явно через силу, но все же кое-как примирился с идеей:

— Значит, мы едем к этим Сада узнавать, нет ли у них чего нового.

Тикако указала на многоэтажный жилой дом, который высился перед ними в ночи:

— Вот этот дом. Я им позвоню. — Она вынула мобильник и набрала номер Сада.

Через два звонка на том конце ответили:

— О, детектив Исидзу! — Это оказалась госпожа Сада. Она была явно взволнована. — Наконец-то! А мы до вас тщетно дозванивались весь вечер.