Убивающий взглядом - Татьяна Рубцова

— Ты только что встал? Боже, во сколько же ты лег?

— Я смотрел ночной канал.

— Тебе надо готовится к экзаменам.

— Да я готов, мама, все пятерки у меня в кармане.

— Не зазнавайся. Высокая самооценка, это конечно же полезно, но она не должна быть настолько завышенной.

С самым спокойным видом женщина подошла к платяному шкафу и, раскрыв зеркальную дверцу, потянулась за вешалкой.

— Кто это?! — тут же выкрикнула она, отдергивая руку и пятясь. — Валера! Кто это!

Хозяин стоял, онемев, а растерянный Данил сделал попытку выйти наружу, стаскивая и роняя одежду вокруг себя.

— Валера!

— Мама…

— Это грабитель?

— Н… нет… Господи!

— Ты его знаешь?

— Это Дан.

— Кто?

— Данил.

— Понятно. Молодой человек, скажите мне правду: вы — гей? — строго посмотрел женщина на Данила, и тот растерянно онемел, умоляюще ища взглядом Валеру.

— Нет конечно, мама, все совсем не так, — бросился тот на защиту.

— А как? Я слушаю. А вы, юноша, выйдите из шкафа и развесьте одежду, если вас это не затруднит.

Данил, разом вспотевший, вывалился наружу, таща за собой рукава, галстуки и штанины.

— Рассказывай, сын.

— Я… он… в общем…

— Зачем ты его спрятал от меня в шкаф?

Валера рассмеялся от неожиданного вопроса.

— Я не от тебя, мама.

— А от кого? От уборщицы, что ли?

— Нет, конечно. Я… от… милиции.

— Что? Он — бандит?

— Нет! — почти крикнул Данил, как мог аккуратно развешивающий одежду.

— Тогда кто же вы? — обернулась к нему женщина.

— Он, — поспешил на выручку Валера. — Он…

— Он — что?

— Он без прописки и паспорт потерял.

— Он… этот, из ближнего зарубежья?

— Да, да. Он приехал поступать в университет, и у него украли паспорт.

— Так отведи его в милицию, а не прячь в шкафу. Пусть напишет заявление.

— Его сразу вышлют, а он хочет остаться в Москве.

— Тогда пусть наймет адвоката.

— Мама.

— Что?

— Мам. Я разбил машину.

— Приятно слышать. Сам целый?

— Да. Это благодаря ему. Он вытащил меня из оврага. Еще немного и я упал бы туда вместе с машиной.

— О, господи!

— Она там и осталась, мам. Она просто в лепешку смялась.

Женщина убито кивала, думая только об одном: она едва не лишилась своего сына. Все воспитание, все правила хорошего тона были забыты, губы ее задрожали, в глазах появились слезы, и она, не обращая на них внимание, бросилась на грудь сына, целуя его и пачкая в губной помаде. Валера стоял, не дыша. Данил же еще усерднее принялся развешивать костюмы.

— Господи. Милый мальчик. Я бы не пережила твоей смерти.

— Ну, мама, ничего со мной не случилось.

Данил чувствовал себя неуютно. Он вздыхал, ежился и то и дело расправлял развешенную одежду.

Успокоившись, женщина отстранилась от сына.

— Дай мне платок, глупенький.

Валера бросился к шкафу, толкнув по дороге растерявшегося Данила.

— Вот, мама.

— Спасибо. Я пойду, умоюсь.

— Я пойду, — жалобно произнес Данил, когда женщина скрылась в ванной комнате.

— Куда?

— Найду, куда.

— Глупости. Сядь и не мешайся под ногами.

— Да ладно. У вас и так неприятности.

— Сядь. Мама идет.

Данил испуганно сел в кресло, быстро оглянулся и застыл, глядя на черный экран телевизора.

Слышно было, как в ванной перестала литься вода, щелкнул выключатель и в комнату вошла Валерина мама.

— Вас зовут Даниилом? — остановилась она напротив юноши, и тот растерянно закивал. — Я хочу сказать вам, Даниил, что я вам очень благодарна, я просто не знала бы… — голос женщины дрогнул но она справилась с собой, слегка тронув глаза уголком платка, и от этого жеста душа Данила ушла в пятки. — Как жить дальше без него. Ведь не прошло и года, как мы похоронили папу.

— Мама.

— Да, да, сынок. Я уже начинаю к этому привыкать.

— Давайте лучше покушаем. Мы с Даном голодные, как волки.

— И ждете маму, чтобы приготовила вам завтрак?

— Так получилось, мама.

— В этом весь ты. Где у тебя фартук?

Оба парня вздохнули с облегчением. Женщина, повесив, наконец, свой жакет на вешалку, подвязала фартук и принялась за дело.

Довольный исходом, Валера толкнул Данила в плечо и пошел на кухню помогать матери, начав при этом напевать без слов, голосом подражая музыкальным инструментам, играющим тяжелый рок.

Вместо жалких бутербродов женщина приготовила им омлет с беконом, горячий кофе и апельсиновый сок.

— Садитесь, мальчики. А вы помыли руки?

— Нет.

— Да.

— Нет.

Парни рассмеялись и отправились в туалет.

— Теперь садитесь и рассказывайте, что с вами приключилось, — сказала им женщина, показывая на табуретки.

Парни потолкались в двери и расселись, довольные.

— Вы не возражаете, если мы поедим по старинке, в кухне? — женщина взглянула на Данила глазами Валеры, такими же большими и карими, скрытыми длинными пушистыми ресницами. — У вас дома где обедают?

— На кухне, — с готовностью сказал Данил.

— Вот и хорошо. Когда мы с папой жили в простой московской квартире, мы всегда ели в кухне. У нас была своя отдельная кухня, и ванная тоже, правда совмещенная. Молодежь вот и не знает уже, что это такое.

— Знаю, — проговорил Данил, вспомнив свою квартиру в Бибиреве.

— У нас была такая счастливая семья. А у вас, Даниил, родители живы?

— Нет.

— Бедненький. С кем же вы живете?

Данил замешкался.

— У дяди. Он ему и денег дал на универ.

— У вас состоятельный дядя? Приятно слышать. Надеюсь, Валера, ты предложил своему другу поселиться у тебя?

— Да.

— Значит мы будем часто видеться. Я рада. А теперь расскажите, что случилось с вашими документами?

— Их украли, мама, — опять вставил Валера. — А потом Данил тормознул мою машину, мы поехали и чуть не сорвались с обрыва.