Долгая ночь - Цзы Цзиньчэнь

– Во всем есть свои плюсы. Благодаря отстранению от работы вы смогли приехать ко мне в гости. Полюбуетесь достопримечательностями, попробуете местную еду… Все расходы, разумеется, возьму на себя, – с улыбкой приговаривал Чэнь, наливая друзьям по стаканчику байцзю.

– О таком друге можно только мечтать! – Чжу одним глотком осушил стакан и сразу налил себе еще. – Так и привыкнуть недолго. Если ты будешь нас баловать каждый день, мы останемся в Цзянчжоу навсегда. Да, Цзян?

– Я через пару дней вернусь в Пинкан, – помедлив, отозвался Цзян. – Хочу поговорить с начальником, чтобы меня допустили к работе.

– Тебя же всего лишь временно отстранили, увольнение точно не грозит, куда торопиться? Погоди, уж не собрался ли ты снова копать под Сунь Хунъюня?

Цзян молчал, поджав губы.

– Мальчик мой, даже бескомпромиссный Белый Рыцарь сдался, почему ты никак не успокоишься? – со вздохом спросил Чэнь.

– Да, Ван Хайцзюня кремировали и расследовать попросту нечего. Надо было все бросить еще четыре года назад… Я надеялся, что на теле Дин Чуньмэй найдутся какие-нибудь улики, но там тоже глухо, – сокрушался Чжу.

Цзян допил байцзю и снова наполнил стакан.

– Признаться, я не ожидал от преступников такой наглости. Они уверены в собственной безнаказанности, и это меня бесит. Я хочу записать все, что видел и узнал за последние годы, и отправить в прокуратуры всех уровней, вплоть до национальной, и в Бюро общественной безопасности провинции. Хоть кто-нибудь да обратит внимание. Правда должна выйти наружу!

– А ты подумал о последствиях? – тихо проговорил Чэнь.

– Я уже не тот, что раньше, – горько улыбнулся Цзян. – На блестящую карьеру уже не рассчитываю. Чем еще меня могут запугать? Убить? Смерти я не боюсь. Худшее уже случилось: они похитили моего ребенка.

– Может, тебе стоит подумать о безопасности жены и сына? – Чэнь понимал: если Цзян и отступится, то лишь ради семьи. – Хоу Гуйпин, Дин Чуньмэй и Ван Хайцзюнь уже погибли. Возможно, Юэ Цзюнь тоже. Преступники идут на убийства без малейшего колебания. Ты не задавался вопросом, почему на тебя и Чжу Вэя никогда не покушались? Почему ограничились вашими карьерами и репутацией?

– У них руки коротки, до нас не дотянутся, – презрительно фыркнул Цзян.

– Добраться до вас проще, чем ты думаешь. – Чэнь покачал головой. – Однако вас не трогают, потому что за вашими спинами стоит множество людей, которые готовы оказать поддержку.

– Не заметил, чтобы кто-то рвался помогать нам, – усмехнулся Цзян.

– А ты пораскинь мозгами. И в прокуратуре, и в Бюро общественной безопасности Цинши о вас знают все. И многие поддерживают, хоть и предпочитают не высовываться, действуя втихомолку. Вспомните, когда Чжу выстрелил в Юэ Цзюня, его вполне могли отправить в тюрьму, а вместо этого – три года в полицейской академии и восстановление на службе. Думаете, Сунь и его прихвостни рады, что Чжу снова работает следователем? Даже сейчас за нападение на Ху Илана вас должны были выгнать с позором, но вы всего лишь отстранены на время. Кто прикрывает вас, кто дает вам шанс продолжать? Несомненно, ваше руководство. Между силами добра и зла сложилось хрупкое равновесие. Сунь знает: стоит ему убить кого-то вроде вас двоих – и ваши защитники обнаружат себя, а тогда равновесию придет конец. Увы, едва ли Сунь лишится сна, если погибнет кто-то из ваших близких. Поэтому послушай моего совета, Цзян, остановись. Может, через несколько лет все изменится и придет твое время, как знать…

– Чэнь прав, – согласился Чжу. – Подумай о Хунся и Лэлэ. Нельзя рисковать их жизнями.

Цзян размышлял, уставившись в пустоту и потягивая байцзю. Казалось, с каждым глотком силы покидают его тело.