Чужая вина - Питер Абрахамс

— Да? А я немного… — Айнс не стала договаривать.

— Немного что?

— Ничего. — Опять пауза, еще длиннее предыдущей. — Я просто рада слышать, что ей луч… в смысле, что она в порядке.

— А у нее есть ваш номер?

— Должен быть, — сказала Айнс. — Но на всякий случай я продиктую еще раз. — Нелл записала ее номер.

Когда Клэй вернулся, Нелл была занята загрузкой тарелок в посудомоечную машину. Он сел на высокий табурет посреди кухни и положил на стол конверт.

— Ты хотела это увидеть?

— Да, но я не думала, что ты…

— Хотела — смотри. — Клэй раскрыл конверт.

Нелл подошла к столу с другой стороны. Она внезапно осознала, что они заново разыгрывают сцену двадцатилетней давности. Кое-что изменилось: изготовленный на заказ деревянный разделочный стол вместо казенного железного например, — но кое-что осталось прежним: сильные красивые руки Клэя и спутанность ее мыслей.

Клэй вытянул фото из конверта. На обороте едва просматривался померкший номер: D964. Клэй перевернул карточку. Элвин Дюпри. Но Нелл узнала его лишь благодаря кадрам, вырезанным из пленки Нэппи Ферриса. На нынешнего Элвина Дюпри этот мужчина, с его правильными, ничем не исковерканными чертами, абсолютно не походил. Мужчина, не улыбаясь, смотрел прямо в объектив. Грубовато выстроенное освещение, но само лицо — довольно симпатичное, хотя не сравнить с Джо Доном, конечно. Нелл подсчитала, что тут Дюпри, должно быть, примерно в том же возрасте.

Эта мысль огорчила ее еще больше, эта и последовавшая за нею: а она ведь не помнила этой фотографии.

Клэй приподнял указательный палец и постучал по снимку, в полудюйме над головой Дюпри.

— Ну?

Нелл уставилась на снимок, пытаясь каким-то образом сохранить его, как файл, в компьютере своего ума, наложить это изображение поверх лица убийцы на пирсе, соединить эти лица. Но они отказывались соединяться.

— Я совершенно не помню этой фотографии, — сказала Нелл.

— А почему ты должна ее помнить?

Заслышав этот тон — нетерпеливый, раздраженный, такой нехарактерный для него, Нелл подняла глаза. Она успела поймать выражение его лица: профессиональное, холодное, лицо другого человека, двойника, не осведомленного о натуре персонажа, которого ему поручено играть.

— Это же очень важно, — сказала Нелл. — Я ведь, наверное, очень пристально рассматривала его…

— Да, рассматривала. Пристально.

— Ты это помнишь?

— Конечно. — Черты его лица наконец смягчились. — И еще я помню, как в доме твоих родителей говорил тебе, что ты не должна винить себя. Ни тогда, ни когда бы то ни было.

И Бобби Райс тогда добавил: «Вы выжили. Вы пережили весь этот ужас, вы просто-напросто героиня». Это-то она помнила. Помнила также, как подробно рассказывала им об успехах Джонни в плавании, помнила, с какой серьезной сосредоточенностью двое детективов вслушивались в каждое ее слово.

Нелл снова перевела взгляд на фотографию, как будто та притягивала ее магнитом. Лица просто отказывались соединяться.

— Почему ты качаешь головой? — с тревогой в голосе спросил Клэй.

Нелл оторвалась от снимка. Она и сама не заметила этого движения.

— Я перепутала, — сказала она.

— Вряд ли, — сказал Клэй. — Но этого мы никогда не узнаем.

— Мы уже знаем, — вспыхнула Нелл. — Ты не представляешь, каково мне приходится, но пришло время признать этот факт.

Клэй схватил фотографию, разорвал на мелкие кусочки и отшвырнул их в сторону.

Этот поступок, похожий на акт насилия, ошарашил Нелл.

— Клэй! Что ты делаешь?! Это же улика!

Он резко встал. Пульс бешено бился под кожей на его шее.

— Не надо признавать никаких фактов. Нет никаких фактов. Конец. — Он вылетел из кухни.

Нелл, склонившись, собрала обрывки фотографии Дюпри. Разложила на столе и несколько минут пыталась сложить воедино, но, когда ничего не получилось, выбросила их в мусорное ведро.

Когда Нелл легла в постель, Клэй уже спал: она поняла по звуку его дыхания. Она знала его дыхание, его походку, все выражения его лица, песни, которые он поет в душе, знала, что он слишком сильно давит на щетку, когда чистит зубы, — знала о нем все.

Она легла, не касаясь его, но ощущая близость его тела. За всю свою жизнь Нелл спала с тремя мужчинами: первым был парень, с которым она встречалась на первом курсе колледжа; затем — Джонни; после него — Клэй. Секс с тем парнем-первокурсником она помнила плохо, до того он был неуклюж и вял, как будто им прислали инструкцию с опечатками. Секс с Джонни был лучше, гораздо лучше, но секс с Клэем затмил его полностью, стерев конкретные воспоминания и оставив лишь общее впечатление. Затмение не то что началось, оно состоялось в полной мере в первый же раз, когда — месяца через два после свидания-рыбалки — он повез ее кататься на маленьком катере, принадлежавшем Дюку. Став на якорь, они покачивались под палящим солнцем, повинуясь ритму моря.

В этот момент, лежа рядом с Клэем, Нелл вдруг вспомнила одну вещь, о которой ей рассказывал Джонни. Он пытался объяснить ей, какие силы управляют вселенной. Их насчитывалось четыре, но одна особенно поразила ее воображение: это была сила притяжения между ядрами атома. Их с Клэем держала вместе подобная сила, и эта огромная сила поможет им продержаться, что бы ни случилось.

Нелл протянула руку, преодолев небольшое расстояние между ними, и коснулась его бедра. Клэй отодвинулся.

Впервые.

Она замерла. Сначала не могла поверить. Затем поверила. Потом стряхнула остатки сна. Скоро с улицы донесся хруст гравия: это подъехал тягач Йеллера. Скрипнула дверь, Нора затопала по лестнице. Ничего вроде бы плохого: не плачет, не споткнулась ни разу.

Нелл закрыла глаза — и ей тут же представился указательный палец Клэя, постукивающий по фотографии Дюпри, в полудюйме от его головы. Что же это: воспоминание или нечто другое, вынырнувшее из неведомых, разрушительных глубин ее «я»? В этом видении фото лежало не на дереве кухонного стола, а на стали.

Она встала, пошла в ванную, ополоснула лицо. В воздухе пахло Бернардином. Нелл закрыла все окна и включила кондиционер.