Бездна - Питер Бенчли

Когда Сандерс нагнулся, чтобы выключить свет у кровати, он увидел, что в дверях как-то нерешительно стоит собака.

– Привет! – сказал Сандерс.

Собака вильнула хвостом и вскочила на кровать. Она свернулась калачиком и легла между Гейл и Дэвидом.

– Сгони ее, – сказала Гейл.

– Не я. Мне нужны все мои пальцы. Они услышали, как Трис позвал:

– Шарлотта!

Собака прижала уши. Трис появился в дверях.

– Простите ее. Это ее законное место. Она привыкнет за пару дней. – Он сказал собаке: – Пошли.

Собака подняла голову, вытянулась и подошла к Трису, который, пожелав Сандерсам спокойной ночи, закрыл дверь.

* * *

Первый приступ лая показался Сандерсу частью сновидения. Второй, громкий и продолжительный, разбудил его. Он взглянул на светящийся циферблат: было двадцать минут первого. Легкий желтоватый свет просачивался между краев закрытых оконных занавесок и мерцал на стенах. Собака подала голос снова. Гейл потянулась, и Сандерс, шевельнувшись, совсем разбудил ее.

– Что это? – спросила она.

– Я не знаю, – Он услышал, как Трис ходит по холлу. – Может быть, это огонь.

– Что? Здесь, внутри?

– Нет, снаружи. – Сандерс скатился с кровати и натянул боксерские шорты. – Оставайся здесь. – Он подошел к двери. – Если что-то стряслось...

– Что тогда делать? – Гейл потянулась за своим купальным халатом. – Спрятаться под кровать?

Сандерс вышел из спальни и увидел Триса, стоящего перед входной дверью, почти обнаженного, лишь в коротком махровом халате. Собака стояла рядом с ним. Хотя Трис загораживал весь дверной проем, Сандерс смог увидеть отблеск огня и несколько темных силуэтов.

– Что это? – прошептал он. Трис обернулся на звук.

– Не знаю. Никто ничего не говорит.

Сандерс приблизился к Трису и встал рядом с ним, слегка в стороне. Возле калитки стояли двое мужчин в черном, они держали в руках масляные факелы, испускавшие потоки черного дыма в ночной воздух.

– Ну? – громко спросил Трис. Он положил левую руку на ручку двери и сменил позу. Сандерс заметил, что в результате рука Триса оказалась в таком положении, из которого он легко мог достать обрез, стоявший в углу за дверью.

Два факельщика расступились, и между ними, медленно ступая к калитке, возник Клоше. Он был одет целиком в белое, на фоне одежды его черная кожа сияла, как графит. Свет огня отражался от золотого пера возле шеи и от круглых стекол очков.

Сандерс услышал шаги босых ног Гейл по деревянному полу и ощутил запах ее волос, когда она подошла к нему.

– Чего ты хочешь? – В голосе Триса смешались гнев и презрение. – Если у тебя здесь есть дело, скажи о нем. Иначе ступай своей дорогой. Я не в настроении затевать глупые игры посреди ночи.

– Игры?

Клоше поднял правую руку на уровень талии и вытянул в темноту указательный палец.

Сандерс услышал жужжание. Инстинктивно он пригнулся, а затем услышал удар о деревянную раму двери. Бесперьевая стрела дрожала, воткнувшись в дерево в шести дюймах от головы Триса.

Трис не отстранился. Он вынул стрелу из дерева и воткнул ее в землю.

– Арбалет? – спросил он. – Вставь в него перья – он будет поражать цель точнее.

– Твои... друзья не очень осторожны, – сказал Клоше. – Они нанесли визит правительству. Я говорил им, чтобы они этого не делали. Теперь полиция расспрашивает обо мне. Ты знаешь, чего я хочу. Я знаю, что они там, внизу – десять тысяч коробок.

– Это выдумки.

– Твои друзья так не думают. Кажется, они были совершенно уверены, когда говорили с Мэйсоном Холлом.

Все еще глядя на Клоше, Трис шепнул Сандерсу:

– Обойди дом сзади и убедись, что там никого нет.

Пока Сандерс осторожно шел по холлу, он слышал, как Трис говорил:

– Ты ведь знаешь туристов. Они верят во всякие небылицы...

В кухне было темно, дверь и окна закрыты. Сандерс нашел ручку ящика, открыл его и поискал пальцами нож. Он нашел длинное тяжелое лезвие из углеродистой стали и сунул его за ремень своих шорт. Ощущение холодного металла на бедре придавало ему чувство уверенности, хотя он знал, что это всего лишь иллюзия: он не умел сражаться ножом. Но он был ловок и силен и знал расположение помещений в доме. В темноте, против человека, не знакомого с планом дома, он бы, пожалуй, справился.

Сандерс открыл дверь в кухню. Снаружи все было тихо – никаких движений, никаких звуков, кроме ветра. Он закрыл дверь и запер ее на замок, затем закрыл оба окна. “Теперь, – сказал он себе, – если кто-нибудь попытается вломиться, мы услышим звук бьющегося стекла”. Он снова прошел в передний холл, довольный собой, и встал рядом с Гейл, держа левую руку на рукоятке ножа.

– ...Тайна для меня, – говорил Клоше, – почему ты хочешь помочь британским свиньям. После всего, что они сделали для тебя.

– Это не твое дело, – взорвался Трис.

– Нет, это мое дело. У тебя столько же причин, сколько и у меня, чтобы их ненавидеть. Вспомни, что ты потерял.

Сандерс увидел, как Трис быстро взглянул на него и на Гейл. Казалось, что Трису неловко и очень хочется переменить тему.

– Оставь старое в покое, Клоше. Тебе нужно знать только одно: я не позволю тебе достать эти наркотики.

– Какая жалость, – сказал Клоше. – Враг здесь, а ты не хочешь вступать с ним в борьбу. Ты беспокоишься о твоем маленьком королевстве на Сент-Дэвидсе? Я не знаю, как оно устроено.

Трис промолчал.

– Очень хорошо, – сказал наконец Клоше. – С тобой или без тебя, результат будет один и тот же.

Два человека вышли из темноты и встали за его спиной. Каждый нес арбалет, заряженный и направленный на дверь. Клоше взял у одного из них маленький мешочек. Держа его за дно, он швырнул его содержимое в направлении двери. Три полотняные куклы, каждая со стальным дротиком в груди, покатились в пыль.

Трис даже не взглянул вниз.

Сандерс толкнул Гейл к стене и закрыл ее своим телом. Трис упал на одно колено и одновременно вынул обрез. Сандерс услышал, как с жужжанием пролетела через дверной проем стрела и со стуком отскочила от каменной плиты. Трис выстрелил три раза, увеличивая скорость действий. В узком холле звуки взрывов были громоподобны и болезненно отозвались в ушах.

Когда замолкло эхо последнего взрыва и остался только звон в ушах Сандерса, он обернулся и поглядел на Триса. Тот все еще стоял на одном колене с поднятым обрезом, готовый к стрельбе.

Там, где находился Клоше со своими людьми, теперь было пусто, лишь валялись два брошенных факела, поджигающих пятна пролитого на землю масла.