Ключ - Саймон Тойн

Габриель кинулся к человеку, фигуру которого увидел на кровати, ударил его в полную силу и отбросил к стене. У противника, плотного и сильного, несомненно, было оружие, но Габриель навалился сверху, получив тем самым крошечное преимущество.

Схватил того за правую руку, в которой, скорее всего, могло быть оружие, врезал локтем в запястье, заставляя противника разжать пальцы. Тот застонал от боли, в темноте что-то звякнуло — слишком легкая вещь, не пистолет. Габриель отпустил его руку, глянул на противника, который оказался не священником, а полицейским. Потянулся к его кобуре, но полицейский успел раньше. Он до половины вытащил пистолет, когда Габриель ухватился за пистолет и одновременно нанес удар головой. Раздался всхлип — крепкие кости лба врезались в хрящи носа. От боли полицейский невольно сжал рукоять пистолета еще сильнее, но выстрела не последовало: пистолет стоял на предохранителе.

Поняв, что пистолет не выстрелит, Габриель удвоил натиск, дергая и выкручивая оружие из руки противника. Снова ударил его головой, услышал очередной стон боли, а кожей лба ощутил льющуюся из носа кровь. Еще один рывок — и пальцы полицейского сорвались с рукояти, пистолет оказался у Габриеля.

Полицейский завопил от боли, растерялся и упал с постели на пол, увлекая Габриеля за собой. Молодой человек врезался головой в стену, был слегка оглушен, а полицейский тем временем брыкался и дергался под ним, пытаясь высвободиться. Пистолет теперь был у Габриеля, но держал он его за ствол. Стрелять было опасно — действие разворачивалось очень быстро, положение борющихся менялось ежесекундно, поэтому он действовал пистолетом как молотком. Первый удар — по касательной — пришелся полицейскому по голове. Потом в бок ему врезался кулак, задев почки и сбив дыхание. Габриель размахнулся еще раз, но полицейский лягнул его и достиг своей цели, попав парню по руке. Пистолет со стуком улетел куда-то в темноту.

Теперь оба оказались безоружными.

Полицейский воспользовался открывшейся возможностью, сумел встать на ноги, перепрыгнул через койку и выскочил из палаты. Габриель устремился вслед за ним, но у двери остановился и, осторожно выглянув в коридор, присел пониже — на тот случай, если у полицейского имеется второй пистолет. Но беспокоиться было не о чем: единственное, о чем тот думал, — это унести отсюда ноги. Габриель увидел, как противник исчез за углом коридора, ведущего в главный корпус. Прикинул, стоит ли преследовать полицейского, и решил этого не делать: Габриель очень устал после бега вверх по лестнице, да и беспокоили его более серьезные вопросы.

Он достал из кармана мобильник, при его свете отыскал на полу пистолет. «Беретта РХ-4» — у полицейских табельное оружие немного другого типа. Взял в руку, проверил предохранитель, сунул себе за пояс. Потом повернулся к неподвижно лежавшей на постели матери. Его больше всего тревожило то, что она молчит. С того момента, когда Габриель ворвался в палату и набросился на душившего ее полицейского, она не произнесла ни слова, даже не пошевелилась.

— Эгей! — окликнул он. — Как дела?

Осветил ее лицо, включив телефон. По лицу Катрины разлилась смертельная бледность, но глаза были открыты.

— Я знала, что ты придешь.

Габриель взял ее за руку. Мать смотрела словно сквозь него.

Он заметил что-то у нее на шее, посветил и присмотрелся. Из маленькой ранки, слишком маленькой для ножа, текла кровь. Неровные края говорили о том, что причинившее ранку орудие выскочило оттуда, когда он свалил полицейского на пол. Габриель посветил вниз и увидел выглядывающий из-под койки шприц. Он поднял шприц, принюхался. Ничем не пахнет. Жидкость внутри была бесцветной, прозрачной. Это может быть что угодно — любое вещество, способное обездвижить взрослого человека. Подняв шприц, он взглянул матери в глаза.

— Он тебе что-то уколол. Надо найти врача и выяснить, что это такое и как можно его нейтрализовать. А ты пока держись изо всех сил, ладно? — Габриель хотел идти, но Катрина схватила его за руку.

— Не уходи, — попросила она. — Слишком поздно. Ты не успеешь никого найти. Я уже чувствую, как оно действует.

В груди Габриеля поднялась холодная ярость. Он понимал, что мать права. Даже если удастся найти врача, очень мало шансов уговорить того сделать срочный анализ на яд, чтобы успеть ввести противоядие. Но и сдаваться он не собирался. Выход должен быть! Он сейчас в больнице, и где-то поблизости есть кто-то или что-то, способное спасти жизнь его матери. Потом он сообразил, что именно. Вложил в руку Катрины пистолет.

— Если снова придет полицейский, или священник, или кто-нибудь еще, чтобы причинить тебе вред, стреляй. А я скоро вернусь. Обещаю.

Он поцеловал мать в лоб и пулей вылетел из палаты.