Тени и солнце - Доминик Сильвен

8 февраля, пятница

Ему следовало бы иметь автомобиль, соответствующий его статусу, однако у него не было машины, и он приехал домой на взятом напрокат велосипеде. Лоле и Берлену это показалось странным, а Ингрид нашла, что это нормально. В ее стране люди, заработавшие миллиарды на интернет-технологиях, одевались как подростки из бедных семей, так почему бы французскому хирургу не ездить на велосипеде?

Между тем следить из автомобиля за Кандишаром-младшим было затруднительно. Они перемещались по Парижу со скоростью брюхоногих моллюсков, стараясь остаться незамеченными, и установили, что хирург знаменитого Американского госпиталя в Нейи живет в непрестижном квартале 19-го округа. Утопающий в легком тумане силуэт дракона в Городке науки и индустрии^[29] привел Ингрид в неописуемый восторг.

Гийом Кандишар поставил велосипед на стоянку, вернулся на набережную Жиронды, открыл желтую обшарпанную дверь в подъезд.

– Еще можно передумать, – сказал Берлен. – Появившись у него, мы подвергнем его опасности.

– Мы тебя поняли, причем сразу.

– Лола, если за ним следят, то страхи его матери могут быстро обернуться реальностью.

– Мы взвесили все за и против. Не будем тянуть резину.

– Только потом не жалуйся, – отрезал он, выходя из машины.

– А я остаюсь тут сторожить, – сообщил Джейк Ингрид.

Здание выглядело ветхим, из щелей фундамента торчали пучки травы. Лифта не было, и им пришлось взбираться по лестнице в окружении запаха мочи и нарастающих звуков танго.

– It’s so beautiful^[30], – зажмурившись, проговорила Ингрид.

У Лолы в памяти возник стоп-кадр: номер в “Калипсо” на музыку Карлоса Гарделя. Если бы только они могли перенестись в лучшее будущее…

Дверь отворилась. Гийом Кандишар купался в томных волнах танго, но настроение у него было отвратительное.

– Я вас узнал, любительницы ковыряться в чужом дерьме. А это что за тип?

Берлен ответил, что у него накопилось несколько вопросов, на которые желательно получить короткие и содержательные ответы.

– Кем вы себя возомнили?

– Человеком, владеющим специальными приемами, чтобы разговорить кого угодно. У тебя есть выбор. Переквалифицироваться в терапевты или продолжать оперировать.

– Что?

– Слушайся меня, или я переломаю тебе пальцы один за другим.

Он связал Гийома и вывернул ему правую руку. Хирург вскрикнул от боли, пообещал вести себя спокойно и выслушал Лолу, подробно рассказавшую о том, что его связывает с Саша Дюгеном и Арно Марсом.

– Во время нашей короткой встречи у вашей матери мне показалось, что вам есть что нам рассказать, – продолжала она. – Теперь самое время.

– Мне что-то не верится, что вы действуете в интересах вашего друга Дюгена.

– И тем не менее это так.

– Ну а теперь перейдем к игре в вопросы и ответы, – подхватил Берлен. – Кому ты заплатил за убийство Марса?

– Вы что, больной?

– А Грасьена?

– Черт! Ни за что на свете! Может, это для вас убить – раз плюнуть. Видимо, мы с разных планет.

– Кто говорит “Грасьен”, подразумевает “дневники”. Ведь именно они разрушили карьеру твоего отца. Ты знаешь что-то, чего не знаю я. Твоя мать тоже. Все очень просто.