Аэрофобия 7А - Себастьян Фитцек

Матс

– Все, с меня хватит, – услышал Матс голос Фели. Она тяжело дышала и, судя по уличному шуму на заднем плане, переходила перекресток. – Я прекращаю все это.

Это была уже вторая женщина после Кайи, которая хотела прекратить с ним общение. Последний спасательный трос, который грозил оборваться.

Причем Кайя не сказала ему до этого ни слова. Его бывшая пациентка молча встала и переключилась в режим автоматизма. Без зрительного контакта, с застывшим словно маска лицом, она, как робот, покинула скай-сьют. Типичный симптом тяжелейших душевных травм, что было вполне объяснимо: показав то видео, Матс словно бросил в нее психическую ручную гранату. Если даже он сам был ошарашен, как пленка должна была повлиять на Кайю?

Поцелуй, искреннее объятие, эта интимная связь – по какой причине она вернулась к своему обидчику? Неужели Кайя уже тогда страдала от когнитивного искажения?

Маловероятно.

Ситуация, в которой она оказалась, была слишком непродолжительной для возникновения эмоциональной связи между жертвой и преступником, известной как «стокгольмский синдром». Вероятно, Матс никогда не узнает ответа, потому что даже если переживет эту ночь, то из-за своих манипуляций все равно потеряет лицензию на медицинскую деятельность и никогда больше не сможет работать психотерапевтом. Тем более с Кайей Клауссен.

– Я кладу трубку, – сказала Фели.

– Нет, пожалуйста, не делай этого! – Матс открыл кран в ванной комнате, куда пришел, так как чувствовал, что его в любой момент вырвет. Встроенные в зеркало лампочки излучали тусклый, матовый свет, из-за чего Матс выглядел не таким разбитым, каким себя чувствовал.

– Пожалуйста, Матс! – простонала Фели. – Я достала для тебя номер телефона и даже адрес мужчины, который, по всей вероятности, как-то связан с исчезновением твоей дочери. Помощница врача, которая дала мне визитку водителя Клопштока, сказала, что Франц Уландт не вышел сегодня на работу. Чего ты еще хочешь? Позвони в полицию, и пусть этим занимаются профессионалы.

– Не могу. Пока не буду на сто процентов уверен, где Неле.

Матс подставил левую руку под струю воды, чтобы охладиться. Затем выдернул пачку косметических салфеток из металлического дозатора, вытер пот с лица и поплелся обратно в гостиную.

– Ты помнишь Кайю Клауссен? Школьницу, чье самоубийство ты предотвратила?

– Ты это сделал, я просто перевела ее на тебя, Матс. Что с ней?

– Она стюардесса на борту самолета, где я сейчас нахожусь.

– Глупости.

– Нет. И это не совпадение. Он или они – я исхожу из того, что преступников несколько, – каким-то образом включили видео Фабера в бортовую кинопрограмму.

– Видео Фабера? – растерянно переспросила Фели.

– Запись, на которой психопат насилует Кайю. Обнародование видео подтолкнуло Кайю к тому, что она спланировала собственную бойню.

– О’кей. Я помню это, но не знала, что видео так называется.

Матс взял пульт управления и включил канал 13/10. Еще три нажатия – и вот он уже на последней минуте видео. За несколько секунд до необъяснимого поцелуя.

– Девять месяцев Кайю считали в школе настоящим героем: она пожертвовала собой, чтобы другие могли спастись. Пока ее бывший друг, Йоханнес Фабер, не распространил видео среди своих друзей. Кайя достала оружие и пришла в школу с целью убить его. И всех остальных, кто посмотрел видео и издевался над ней.

– Да, да, я все это знаю, – нетерпеливо проговорила Фели. – Но я не понимаю, как это связано с Неле.

– Я должен показать Кайе видео Фабера, – признался Матс, утаив, что он давно уже это сделал.