Тайна дома Морелли - Маленка Рамос

– Ты скрыла от меня правду, Лорна, – сказал он. – Ты мне солгала. Ты ушла от меня к Полу, беременная вышла за него замуж, даже не зная толком, от кого ребенок. А сейчас ты мне говоришь, чтобы я этого не делал? Да это же просто идиотизм какой-то!

– Я не знала, что ребенок от тебя!

– Ты догадывалась. Не говоря уже о внешнем сходстве Дэнни со мной. Вот почему ты не разрешаешь ему ходить в церковь и делаешь все возможное, чтобы его не видели рядом со мной. Сколько лет я молча наблюдал, как растет мой сын, и все это ради того, чтобы у него была идеальная семья. И я тебя понимаю! Но сейчас в городе происходят странные вещи, что-то пытается отомстить его жителям, один из которых – мой сын. Это ты понимаешь?

– Ты уехал. Я же не знала точно, вернешься ли ты. Я не хотела никого обманывать, я просто испугалась! Роберт, если ты войдешь в эту палату, а Пол вернется со своей семьей, они сразу все поймут! Ты разрушишь мою жизнь!

Пастор терял терпение. Лорна была вне себя, она не слышала его и не понимала трагичности происходящего.

– Господи… – пробормотал он. – Ребенок терпит адские муки, и посттравматический стресс тут ни при чем. А ты думаешь только о том, чтобы я не вмешивался в твою жизнь.

Стоя на коленях перед Лорной, Роберт закрыл руками глаза. Надо найти решение, которое устроит всех. Он старался рассуждать трезво, но у него плохо получалось. Немедленно войти в палату и попытаться поговорить с Дэнни. Он поднялся на ноги. Кружилась голова, его мутило. Перебирая множество возможностей и припоминая, сколько раз Дэнни с любопытством его рассматривал, он положил руку на грудь, как раз на то самое место, где была татуировка, сделанная им двенадцать лет назад, и принялся думать о мальчике. «Я ношу твое имя у себя на теле с того момента, как узнал о том, что ты есть», – мысленно проговорил он.

Лорна продолжала хныкать, прижимая к губам бумажную салфетку и прикрыв глаза. Но плач ее мгновенно стих, как только дверь палаты распахнулась и перед ними возник Пол Колеман. Вокруг глаз у него темнели круги, рубашка была измята.

– Оставь его в покое, Лори, пусть делает то, что считает нужным, – обреченно проговорил он.

Роберт остолбенел. Он стоял напротив двери, позади на кровати сидела безутешная Лорна, а он не мог произнести ни слова. Лорна испуганно вскинула голову и посмотрела на мужа, ничего не понимая.

– Пол…

– Ты меня всегда держала за дурака, Лори. Похоже, ты уверена, что таковыми были все мужчины, когда-либо любившие тебя. Но ты ошибаешься. Этот мальчик – мой сын. Я его вырастил и любил еще до того, как он появился на свет. Но, видит Бог, я не дурак.

Пол Колеман был почти лыс, к тому же обильно потел. Он в отчаянии посмотрел на Роберта, затем снова уставился на жену.

– Пол… я…

– Помолчи… Следуйте за мной, пастор, – добавил он, направляясь к двери. – Рейс, которым прилетают родители, задерживается, и я не знаю точно, во сколько они прилетят. Хотя сейчас все это мало меня волнует. Единственно, чего я хочу, это спасти моего… моего сына.

После этих слов он повернулся к Роберту и впервые посмотрел ему прямо в глаза.

– Пол, – крикнула Лорна.

Но тот уже пропустил Роберта вперед и закрыл за собой дверь. Он будто бы не слышал отчаянные рыдания супруги по ту сторону двери. Коридор был все так же скупо освещен и тих, как несколько минут назад. Было чуть больше половины восьмого, через несколько минут посетители должны были покинуть больницу. Войдя в палату, Роберт сразу увидел Дэнни: тот лежал на больничной кровати с приподнятым изголовьем, вытянутые руки покоились вдоль тела, глаза пристально смотрели в потолок. На вошедших мальчик не взглянул.

– Ему сделали энцефалограмму. Проверили, не ударился ли он головой, – Пол подошел к кровати и поправил одеяло. – Жена рассказала, что он стоял, глядя на стену. Когда мы сказали, что отвезем его в больницу, он вцепился в картину. Вон она, – он указал куда-то на пол. – Не знаю, какого дьявола она ему понадобилась, но вытащить его из дома без чертовой картины был невозможно.

– Пол…

– Секунду, – перебил он. – В этой ситуации мы оба – жертвы. Я не держу на вас зла, ваше преподобие. Я мог бы соврать вам, что все эти годы, как идиот, ни о чем не догадывался. Но это не так. Я люблю Лори. Я всегда ее любил и простил в тот же день, когда Дэнни родился. Но я не могу делать вид, что ничего не знаю и не понимаю, это было бы несправедливо прежде всего по отношению к Дэнни.

Он покачал головой и отошел к окну. Роберт тем временем приблизился к Дэнни. На мальчике была синяя пижама. Его укрывал нарядный домашний плед, возможно, вышитый руками самой Лорны. Пастор коснулся пальцев мальчика. Они были холодны. Наклонившись и поцеловав его в лоб, он заметил легкое, едва уловимое движение глаз.

– Привет, Дэнни. Я Роберт, – сказал он, усаживаясь в кресло, обитое искусственной кожей, которое стояло рядом с кроватью. Дэнни медленно повернул голову и посмотрел на пастора, однако лицо его не изменилось: на нем не отразилось ни радости, ни печали. На его лице не было даже страха, который, возможно, дремал где-то внутри. – Вы не могли бы оставить нас вдвоем?

Пол не ответил. Он молча пересек палату и вышел в коридор так же решительно, как несколько минут назад. Роберт сочувствовал этому человеку. Сколько лет он заботился о Дэнни, зная правду. Молчал, пряча глубоко в себе всю ту боль, которую вызывала в нем унижающая его достоинство ситуация. И никого ни в чем ни разу не упрекнул. Выдержал бы подобное испытание сам Роберт? Этого он не знал. Как не знал и того, какое из двух испытаний сильнее – его или Пола Колемана.

Он поднялся с кресла, отошел к противоположной стене палаты и поднял картину, которая стояла на полу, прислоненная к стене. Снова уселся возле Дэнни. Ничего особенного, пейзаж как пейзаж: домик в горах, белье на веревке, пруд, на берегу пасутся овцы. Но почему он был так важен для Дэнни? Какое значение скрывала в себе эта картина, если Дэнни не пожелал ехать в больницу без нее?

– Я знаю, что происходит, – сказал Роберт, обращаясь к Дэнни. – Это тот человек, верно?

Мальчик не шелохнулся. Он по-прежнему пристально смотрел на пастора, но глаза у него были совершенно пусты.

– Я тоже видел его, Дэнни. И не я один: в городе много других людей, с кем в эти дни случилось нечто похожее. Пожалуйста, поговори со мной. Чтобы помочь тебе, я должен знать, что произошло.

Мальчик поднял левую руку и легонько стукнул кулаком по картине. На его запястье виднелись следы от уколов, из вены торчала трубка, по которой в кровь поступал питательный раствор.

– Дэнни, – повторил Роберт. – Ты должен со мной поговорить. Ты видел человека в шляпе? Это был он, да?

Над изголовьем кровати звякнули четки из деревянных бусин. Кто-то заботливо повесил их на стену, так что маленький крест оказался у мальчика над головой. Роберт еще раз осмотрел картину. Кое-что привлекло его внимание: в одном из окошек домика виднелся силуэт. Он провел по нему кончиком пальца.