Последний проект - Майкл Ридпат

– А почем бы и нет? Посмотри! – я поднял глаза и увидел, что Даниэл улыбается от уха до уха. – Котировка поднялась до четырех сорока девяти.

– В таком случае, все в порядке, – сказал я и прижал пальцы к вискам. Лайзе все это крайне не понравится.

Как и следовало ожидать, объявление о предстоящем слиянии вызвало в «Бостонских пептидах» большое волнение. По коридорам бродили самые разнообразные слухи. Но Лайза для разнообразия в этот вечер оказалась разговорчивой.

– Люди страшно подавлены, – сказала она. – Многие уже поговаривают об уходе.

– Неужели Эневер действительно настолько плох?

– Еще как. Ты знаешь, как его называют в «Био один»?

– Как?

– Энима. Что в переводе с медицинского языка на человеческий означает «Клизма».

– Звучит весьма аппетитно, – это было очень точное прозвище.

Я хорошо помнил постное выражение его лица и перманентное состояние раздражения.

– Оказалось, что вовсе не он открыл «Невроксил-5».

– Но у него, наверняка, имеется на него патент.

– Патент действительно имеется. По крайней мере у «Био один». Большая часть исследований была проведена в Австралии. В институте, где он работал. Клизма был лишь одним из членов команды. Он привез идею в Америку и здесь же запатентовал.

– Как же ему удалось вывернуться?

– Видимо, австралийцы ничего об этом не знали, а если и знали, то не очень волновались. Правда, один из членов исследовательской группы приезжал в США и пытался поднять шум. Но, насколько я знаю, у него ничего не вышло. Если патент выдан, то доказать чужой приоритет практически невозможно. Клизма пригласил себе в подмогу самых крутых специалистов по патентному праву, и те доказали, что «Невроксил-5» имеет некоторые отличия от препарата, разработанного в Австралии.

– Да, серьезный парень!

– Именно. Кроме того, ходят слухи, что часть результатов ранних исследований были в «Био один» сфальсифицированы.

– Боже мой! Не понимаю, почему мы решили его поддержать?

– Говорит он весьма убедительно, – со вздохом сказала Лайза. – И биржа от него без ума. Думаю, что он попытается подмять под себя «Бостонские пептиды» и приписать все наши заслуги себе.

Судя по тому, что я видел и слышал, подобный ход событий был весьма вероятен. Рассказать Лайзе о выступлении Эневера я не успел, так как все не мог найти подходящего момента.

– Надеюсь, что тебя он оставит в покое.

– А я как раз считаю это маловероятным, – сказала Лайза, бросив на меня усталый взгляд. Затем она включила телевизор и добавила: – Разве ты не собирался сегодня пообщаться с Киреном и ребятами?

– Ничего. Они обойдутся и без меня. Лучше я побуду с тобой.

– Обо мне не беспокойся, – сказала она безразличным тоном. – Так что иди…

– Я могу остаться…

– Иди, иди.

И я пошел.

В то время, когда мы с Киреном учились в Школе бизнеса, «Красная шляпа» служила нам постоянным охотничьим угодьем. Это был темный подвальчик, расположенный в каких-то пяти минутах ходьбы от моего теперешнего жилья.

Когда я вошел, Кирен был уже там, так же как и полдюжины других наших соучеников, устроившихся на работу в Бостоне или его ближайших окрестностях. Даниэла среди них не было. Он и в свою бытность студентом неохотно посещал наши сборища, а после окончания Школы бизнеса стал их откровенно избегать. На столе то и дело появлялись и столь же быстро исчезали кружки пива. Поначалу беседа текла в довольно унылом русле. Молодые бизнесмены говорили о любимой Школе бизнеса, об своих инвестиционных банках, о венчурном капитале, технике оплаты чеков и прочих столь же увлекательных предметах. Однако с числом выпитых кружек высокоумный уровень беседы заметно снизился, и бывшие школяры, как положено, принялись обсуждать девочек, выпивку и спорт. Я совершенно забыл смерть Фрэнка, домогательства сержанта Махони и служебные проблемы Лайзы. Моя голова приятно кружилась, а сознание слегка затуманилось.

Ушел я довольно рано и примерно в половине одиннадцатого уже был дома, чтобы улечься спать. Но сделать это мне не удалось.

Лайза сидела на диване. На ней был спортивный костюм для бега трусцой. Моя жена рыдала.

– Лайза! – воскликнул я и пошел к ней, чтобы сесть рядом.

– Не приближайся ко мне! – выкрикнула она.

– О’кей, – сказал я, остановившись на полпути. – Что случилось?

Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но, не издав ни звука, прикусила нижнюю губу. По её щекам ручьем лились слезы. Я двинулся к ней.

– Я же сказала, не приближайся ко мне!

– О’кей, о’кей, – произнес я, поднял руки в успокоительном жесте и, отступив, уселся в кресло и принялся ждать.

Лайза рыдала. Подавив через некоторое время всхлипывания, она набрала полную грудь воздуха и выпалила:

– Я нашла его, Саймон!

– Нашла что?

– А разве ты не догадываешься?

– Нет. Скажи, что!

– Револьвер. Револьвер, из которого застрелили папу.

– Что?! Где?

– Ты прекрасно знаешь, где, – ответила она, опалив меня взглядом. – Вот здесь! – Лайза показала на большой стенной шкаф нашей гостиной. – Я искала старый альбом с фотографиями папы. Альбом я нашла. А под ним оказался револьвер. «Смит-Вессон». «Магнум». Модель шестьсот сорок – триста пятьдесят семь. Я проверила это в сети на сайте «Смит-Вессон». – Теперь она показала на включенный компьютер. Почти всю площадь экрана занимало изображение короткоствольного, массивного револьвера. – Полиция сказала, что из такого револьвера застрелили папу. В барабане не хватало двух пуль. Это тот самый револьвер.

– И ты нашла его там? – переспросил я. – В стенном шкафу?

– Да. И теперь хочу узнать, как он там оказался.

Я не имел ни малейшего представления, каким образом оружие появилось в нашем доме, и после краткого раздумья ответил:

– Видимо, его кто-то подбросил.

– Ах, вот как! И кто же, по-твоему, это мог сделать?

– Не знаю. Впрочем, постой! Разве полиция не осматривала шкаф во время обыска на прошлой неделе?

– Осматривала.

– И тогда они ничего не нашли?

– Нет. Но сегодня револьвер определенно там был.

– Покажи мне его.

– Я его выбросила. Не хотела, чтобы он оставался в доме. Копы могут заявиться сюда в любой момент.

– Куда? Куда ты его выбросила?

– Я отправилась пробежаться и бросила револьвер в реку.

– О, Боже! Надеюсь, тебя никто не видел?

– Не знаю. Револьвер был в пластиковом пакете. Не волнуйся, – она посмотрела мне в глаза, – я тебя не выдам.