Спящая красавица - Филипп Марголин

Отец Нормана Спенсера работал на лесопилке, пока травма позвоночника не лишила его трудоспособности. Мать была кассиром в супермаркете. Норман, тогда учившийся в старших классах, хотел бросить школу, но родители понимали, что образование – единственный способ для сына выбиться в люди. Учение никогда не давалось чересчур легко, но Норман вкалывал изо всех сил. Спорт давался легче и помог ему получить стипендию как подающему надежды спортсмену-борцу в государственном университете штата Орегон. Там Норман продолжил битву за книжную премудрость, а также сделал открытие, что существует множество ребят, которые и на татами преуспевают лучше его. Тем не менее по итогам второго года обучения он получил неплохие оценки и показал себя, может, и не выдающимся, но вполне крепким и стабильным членом студенческого сообщества.

В течение спортивного сезона Норман коротко стриг волосы, поскольку тренер требовал, чтобы спортсмены его команды носили стрижку ежиком. Но по окончании спортивного сезона у борцов-второкурсников он решил отпустить волосы подлиннее. К началу летних каникул, когда Норм вернулся к своей сезонной подработке, волосы у него уже отросли до плеч. Подрабатывал он на одной портлендской бензоколонке компании "Тексако", хозяином которой был его дядя Вернон Хок. Даже при наличии финансовой субсидии и стипендии по разряду спортивной борьбы положение семьи не позволяло сыну только учиться, поэтому Норман всегда работал. Последние два года он в летние месяцы заливал бензин на автозаправке дяди Вернона.

Вернон Хок, воевавший в Корее, истинный американец, консервативный, пожурил племянника за его патлы. Но все-таки дядя был не чужд либерализма, поэтому особенно не зверствовал. Во время работы Норман стягивал волосы сзади в хвост и убирал под шляпу, чтобы не раздражать дядиных клиентов. Кстати, так проще было уберечь их от бензина и смазочного масла.

– Сейчас возьмешь буксир, – однажды вечером сказал ему Вернон, – и кое-куда отправишься.

Его племянник стоял, засунув голову в капот "бьюика", и копался в карбюраторе. Услышав распоряжение, он вытер руки о тряпку.

– Какая-то баба застряла возле поворота на Слокам-Крик-роуд. Она позвонила сейчас оттуда, из ближайшего дома. – Вернон протянул ему адрес. – Вот, найдешь ее там, а она отведет тебя к своей машине.

Норман был рад сделать передышку и немного проветриться. Погода стояла просто волшебная. Наступал вечер, нежный и благоуханный, а в гараже было душно и воняло бензином. Молодой человек взял тягач и двинулся прочь из города, опустив боковое стекло и погромче врубив радио.

Дорога Слокам-Крик-роуд пересекалась с их Блейр-роуд через несколько миль после недавно выстроенного торгового центра, там, где начинались сельскохозяйственные угодья. Фонари освещали территорию вокруг мола, но уже через милю на Блейр-роуд воцарилась тьма хоть глаз выколи. Норману пришлось включить дальний свет и прищуриться, чтобы не пропустить адрес на почтовом ящике. Нужный дом оказался в самом конце грязного проезда. Молодой человек припарковал грузовик и постучал. Фанерная дверь открылась, и на пороге показался мужчина в хлопчатобумажных брюках и рабочей рубахе. Увидев заляпанный маслом комбинезон прибывшего, он крикнул кому-то в доме:

– Это парень с буксиром! – и пригласил Нормана зайти внутрь.

– Благодарю вас, сэр, – откликнулся тот, – но я лучше подожду здесь. Не хочется тащить грязь в дом.

Человек кивнул и повернулся к появившейся блондинке примерно того же возраста, что и Норман, в стильной спортивной рубашке зеленого цвета и белых брючках. Прямые светлые волосы девушки были завязаны в хвост. И еще Норму бросилась в глаза ее загорелая кожа.