Темная зона - Терри Персонс

Стоя у края кровати, Авги опустил на нее взгляд и спросил:

– Уверена, что это нужно? Ты же меня не знаешь.

Слова его, казалось, никак не вязались с движениями губ, словно он был актером в заграничном кино, озвучивающим дублированный диалог. С шампанским она явно перебрала. И наплевать.

– Уверена.

Он стащил с себя водолазку, освободился от брюк и трусов. Она упивалась его телом, за которым свет свечей пустился по полу в волшебный танец. Авги был смугл и мускулист, с широкой грудью, оказавшейся поразительно гладкой, почти совсем без волос.

– Я хочу видеть тебя. – Одной рукой он сорвал прочь одеяло. Взгляд упал на два золотых колечка, висевших у нее на цепочке. – Что это у тебя за ожерелье?

– Не обращай внимания.

Нагнувшись, он громадной ручищей ухватился за пояс ее трусиков:

– Они тебе не понадобятся. – Одним быстрым, грубым движением спустил их, стащил совсем и швырнул на пол. Упал на нее сверху и коленями развел ее бедра. Она потянулась было, чтобы направить его, но Авги отвел ее руку в сторону. – Не спеши, – выдохнул он ей в ухо. Обхватив ее правое запястье, завел ей руку за голову и припечатал ее к матрасу, его рука гуляла по ее грудям.

Выгибая спину, она плотно прижималась своим лоном к нему:

– Ну пожалуйста!

– Прошу тебя – подожди.

– Ты противный, – сонливо и пьяно шепнула она.

Он засмеялся и припал губами к ее соскам.

– Ты сладкая, как сахар, – бормотал он, и слова отдавались гулким эхом, будто произносил он их в пещере, или в ущелье, или в холле их дома: «Сахар… сахар… сахар».

От его дыхания и кожи веяло холодом, зато на лбу выступили капельки пота. Одна из них скатилась по его лицу и упала ей в ложбинку между грудями. Свободной рукой она нащупала покрывало, чтобы укрыть под ним тела, но никак не могла его отыскать.

– Мне холодно.

– Я согрею тебя.

– Тогда поскорее.

Когда он наконец вошел в нее, она была уже разгорячена и готова для него и все же словно задохнулась. Он умерил свой пыл и спросил:

– Я делаю тебе больно?

– Да, – ответила она, обвивая ногами его бедра. – И это чудно.

При свете свечей ей слышался пульсирующий ритм его рок-музыки. И в то же самое время – она готова была поклясться – ей слышался голос любимого певца, тихо и проникновенно певшего что-то в отдалении. «Аэросмит» и Синатра – странное сочетание. Виски «Джек Дэниелс» и мартини.

Была уже середина ночи, когда она выбралась из его постели. Свечи на полу спальни погасли. В темноте она попыталась на ощупь отыскать его на громадной кровати, чтобы поцеловать на прощание, но руки терялись в грудах подушек и горах пуха. Бросив поиски, она отвернулась и попробовала – также на ощупь – отыскать на полу платье с трусиками. Собрав одежду, Бернадетт тихонечко, на цыпочках, направилась к выходу. Дверь в большую гостиную была открыта, и она видела там слабое свечение. Несколько свечей все еще горели. Проходя, она задула их, чтобы по его дому не загуляли языки пламени.

Из темноты спальни протянулась мускулистая рука и обвила ее талию.

– Вернись ко мне в постель.

– Мне рано вставать, – шепнула она, прижимая одежду к обнаженной груди.

– Плевать. – Она почувствовала его губы на своей шее, потом его грудь, прижавшуюся к ее спине, а потом его руки, скользнувшие под ворох ткани и укрывшие ладонями ее грудь. – Останься.

Бернадетт чувствовала, как нарастает его возбуждение.

– Ты играешь нечестно, мне правда надо идти.

– Ну совсем немножечко. Полежи со мной еще. Я прошу.

Тон, каким это было сказано, отозвался острой болью в ее сердце. Столько в нем было одиночества и желания… как у нее самой в худшие из ночей. Она разжала руки, одежда полетела на пол. Авги подхватил ее на руки, а она обвила руками его шею и, пока он нес ее обратно к кровати, успела шепнуть:

– Только не дай мне снова уснуть. Проснуться я должна в своей собственной постели.

– Я тебя туда сам отнесу, – пообещал он, укладывая ее среди одеял, подушек и мятых простынь.