Властитель огня - Дэниел Сильва

– Она хочет увидеть вас, – сказал Абу Саддик. – Перед операцией.

Мартино отрицательно покачал головой. Он знал девушку – они когда-то были любовниками – и понимал, почему она хочет видеть его. Сейчас им лучше не быть вместе. Иначе Мартино может передумать в отношении нее.

– Мы держимся первоначального плана, – сказал он. – Где я с ней встречаюсь?

– В кафе «Интернет», что выходит на гавань. Вы знаете это кафе?

Мартино знал.

– Она будет там в двенадцать тридцать.

В этот момент с минарета мечети выше по улице раздался призыв муэдзина к молитве. Мартино закрыл глаза, вслушиваясь в знакомые слова.

«Бог велик. Свидетельствую, что нет бога, кроме Бога. Свидетельствую, что Мохаммед – его Пророк. Придите к молитве. Придите к преуспеянию. Бог велик. Нет бога, кроме Бога».

Когда призыв к молитве закончился, Мартино встал, готовясь уйти.

– А где Хадави? – спросил он.

– В Цюрихе.

– Он нас подставляет, верно?

Абу Саддик кивнул.

– Передвинуть его?

– Нет, – сказал Мартино. – Просто убей.

* * *

К тому времени, когда Мартино достиг площади Префектуры, голова у него прояснилась. «Как все выглядит иначе в этой части Марселя», – подумал он. Улицы здесь были чище, магазины ломились от товаров. Археолог Мартино не мог не размышлять о характере двух миров, существовавших бок о бок в этом древнем городе. Один был ориентирован на веру, другой – на потребление. В одном было полно детей, в другом дети считались финансовым бременем. Мартино знал, что французы скоро станут меньшинством в своей стране, поселенцами на собственной земле. Настанет день – и скоро, через век, быть может, немного дольше, – и Франция станет мусульманской страной.

Он свернул на бульвар Сен-Реми. Эта улица, обсаженная деревьями и разделенная посредине платной парковкой, шла слегка вверх к маленькому зеленому скверу, откуда открывался вид на старый порт. Все здания по обе стороны бульвара были одной высоты и все облицованы серым камнем. На окнах первого этажа были решетки. Многие здания занимали конторы – адвокатов, врачей, агентов по продаже недвижимости, а дальше по улице была пара банков и большой магазин дизайна интерьеров. В начале улицы, на краю площади Префектуры, стояло друг против друга два киоска – один продавал газеты, другой – сандвичи. Днем на улице размещался небольшой рыночек, но сейчас, с наступлением сумерек, торговцы уже упаковали свои сыры и свежие овощи и отправились по домам.

Дом номер 56 был только жилым. Вестибюль был чистый, лестница широкая, с деревянными перилами и новой ковровой дорожкой. В квартире было пусто, если не считать белого дивана и телефона на полу. Мартино нагнулся, поднял трубку и набрал номер. Послышался, как он и ожидал, автоответчик.

– Я – в Марселе. Позвони мне, когда сможешь.

Он положил трубку, сел на диван – и почувствовал тяжесть револьвера, упершегося ему в поясницу. Он нагнулся и вытащил его из-за пояса джинсов. Девятимиллиметровый «стечкин» – оружие отца. После смерти отца в Париже оружие много лет пролежало в полиции, собирая пыль, как вещественное доказательство для суда, который так и не состоялся. В 1985 году агент французской разведки привез его в Тунис и подарил Арафату. Арафат дал его Мартино.

Зазвонил телефон. Мартино ответил.

– Месье Веран?

– Мими, любовь моя, – произнес Мартино. – Как приятно слышать твой голос.