Секретные материалы: Хочу верить - Макс Аллан Коллинз

В то время как Дана Скалли и Уолтер Скиннер гадали, где может быть этот чертов Фокс Малдер, Янка Дацишин, идя по вытоптанной до грунта тропе вокруг соединенных передвижных домов, гадал о том же самом, хотя имя Фокса Малдера ничего бы ему не сказало.

Он определил Малдера как агента ФБР и сейчас решил, что этот тип каким-то тем или иным оружием развалил голову (ну, одну из голов) убитого двухголового пса.

Продолжая поиски, русский миновал собачий лаз, скрывавший ответ на его вопрос: Малдер заполз в этот темный туннель, сделанный для собак, но принявший, хотя и в тесноте, окровавленного, замерзшего и усталого бывшего агента ФБР.

Он прополз по туннелю и вынырнул на тесной псарне, где дремало сколько-то вполне одноголовых собак. Не желая их будить и оповещать так о своем прибытии, он осторожно встал на ноги и оглядел обстановку.

Тут же его внимание привлек пластиковый занавес, отделяющий псарню от соседнего ярко освещенного помещения, где двигались какие-то тени и слышались фразы — Малдер узнал русский язык, хотя смысла не понимал. Но кое-что он понял сразу же: один из тех, кто там за занавесом, отдавал приказы, остальные четко на них реагировали. Вот это было ясно.

Еще он заметил клетку побольше — деревянный ящик с вентиляционными просверленными отверстиями, с открытой дверью, за которой валялось на дощатом полу смятое одеяло — эта клетка была не для собак, а явно для человека. И Малдер понял: что бы там ни происходило за этим занавесом, прекратить это следует немедленно.

Окровавленный и грязный, раздетый до черной футболки и джинсов, бывший агент рванулся сквозь занавес, занося монтировку для удара.

Он едва успел осознать причудливую обстановку операционной, когда рявкнул треснутым, но властным голосом:

— Немедленно прекратить! И все назад! Все отошли назад!

Малдер шагнул вперед, и монтировка в занесенной руке отлично подчеркивала серьезность его слов. Перед ним стоял высокий пожилой… врач, очевидно: в медицинском халате, шапочке и в хирургической маске, и еще двое ассистентов или фельдшеров — мужчина и женщина, тоже в хирургических масках, поверх которых на Малдера глядели круглые, пораженные глаза.

Эта медицинская тройка попятилась перед Малдером, и высокий пожилой врач стал кричать на него по-русски.

— Молчать! — рявкнул Малдер.

Но доктор продолжал говорить, кричать, наполнять воздух непонятной русской речью, а Малдер вдруг в ужасе увидел двух пациентов, которыми был занят этот «врачеватель».

На операционном столе лежала отделенная от тела голова, мужская голова, а именно голова Франца Томчезина. Его бизнес с донорскими органами дошел до логического конца. Пластиковые трубки соединяли голову этого человека с шеей голой женщины, плававшей без сознания, или почти без сознания, в большой пластиковой ванне, полной бесцветной ледяной воды, и кровь пульсировала в этих трубках. Тело пропавшей (и найденной теперь) Черил Каннингэм поддерживало жизнь в отрезанной голове Франца Томчезина.

А доктор продолжал вопить по-русски.

— Молчать! — возвысил голос Малдер и потряс монтировкой. — Черт побери, я же велел молчать! Кто говорит по-английски? — Он посмотрел на ассистентов. — Кто-нибудь тут по-английски говорит?

Доктор снизил тон слегка, но все равно продолжал что-то гневно излагать по-русски, а двое его ассистентов только таращились на Малдера тупо.

— Слушайте меня, — сказал Малдер, хотя никто и не ответил. — Чтобы эту женщину отсюда убрали! Чтобы вынули эти трубки и зашили ей шею. Как следует. Сейчас же.

Но никто из ассистентов, видимо, не понял, и высокий доктор что-то еще блеял по-русски, усугубляя этот кошмар наяву, и падающий от усталости вымотанный Малдер понятия не имел, что теперь делать…

А врач вдруг перестал говорить и двинулся к пациентам, соединенным качающими кровь пластиковыми трубками. Все-таки старик понимает по-английски?

Малдер занес монтировку, приблизился.

— Ты сделаешь, как я сказал?

Ассистенты попятились, стали жаться к стенкам ярко освещенной операционной, а доктор опять заговорил по-русски. Теперь он не орал, а будто уговаривал и объяснял, показывая при этом руками на своих двух пациентов.

— Не понимаю, — сказал Малдер. — Слышишь? Не понимаю…

Но он пытался понять, сосредоточиться, и не заметил у себя за спиной тень — за пластиковым занавесом человека в белом. Оттуда метнулись руки, схватили Малдера за шею, сдавили, не давая двинуться.

Малдер выворачивался и отбивался, узнав Янку Дацишина, но вывернуться из этой хватки не мог, и не мог видеть, как тощий доктор подошел к подносу с хирургическими инструментами, выбрал нужный и вернулся со шприцом, который всадил Малдеру в плечо.

Воля к сопротивлению утекла из него, но он даже не заметил этого — так быстро навалилась темнота.