Тайна меча самураев - Борис Бабкин

– Все равно, дожил до звания дед, – весело ответил отец.

– У вас все прекрасно, – улыбнулся полный мужчина в белом халате. – Но все-таки вы слегка нервничаете, и как я понимаю, по поводу отца ребенка. Я, конечно, не имею права, но тем не менее скажу, – кивнул доктор. – Отец должен знать о том, что он скоро будет папой. Вы просто не представляете, каково это узнать…

– Знаете, Денис Петрович, – вздохнула Мария, – он даже не знает, что мы были с ним, – она смущенно опустила голову.

– То есть вы хотите убедить меня, – усмехнулся он, – что это, – он кивнул на живот, – взято из…

– Нет, что вы, – вздохнула она. – Все гораздо проще. Он, – она погладила живот, – действительно, как говорится, продукт бурной ночи. Но отец не помнит этого, и я думаю, никогда не узнает о…

– Господи, уважаемая Мария Александровна, – непонимающе пожал он плечами. – То есть вы были в маске и…

– Ну вы тоже скажете, – фыркнула она. – Просто ему дали алтайской травы, которая напрочь отбивает память на четыре часа и не остается в сознании…

– Поверьте, мне жаль не его, а вас, – вздохнул медик. – Если вы пошли на подобный эксперимент, значит, что-то испытываете к отцу ребенка. И знаете, уважаемая, – сердито продолжил он, – это просто подло по отношению к мужчине. Как я понимаю, он вас любит, впрочем, как и вы его, но он по каким-то причинам не желает…

– Их две, – опустила голову Мария. – Первая – я богата. Вторая – он ищет убийц своего отца и брата. Убив брата, бандиты изнасиловали и убили его жену и детей. И он…

– Прошу прощения, – вежливо прервал ее врач, – вы говорите о Суханове Леониде, которого в Магаданской области называют Хранитель? Я прав?

– Да, – немного растерянно ответила Маша. – А вы откуда знаете…

– Он мне полтора года назад жизнь спас, – вздохнул профессор. – Я летал в Хабаровск к своему брату. В ресторане к нам пристали какие-то хулиганы. И дело кончилось бы очень плохо, если бы не вмешался спортивного телосложения кареглазый бородач в камуфляже. Он довольно быстро, я бы даже сказал, легко расправился с этими хулиганами. А парни были здоровенные и, как я понял, занимаются каким-то видом восточных единоборств. Наш спаситель не представился, но нам бармен сказал, что это Суханов Леонид, и прозвали его на Колыме, то бишь в…

– Я знаю, что такое Колыма, – остановила его Маша. – Значит, вы пусть не напрямую, но знакомы с ним. И какое он на вас произвел впечатление? Ну разумеется, кроме науки бить морды, – усмехнулась она.

– Знаете, Мария Александровна, – ответил он, – самое положительное. И не тем, что заступился. Он даже не представился, когда сломал руку последнему, просто ушел. Меня поразили его глаза. В них была не злость, как обычно бывает в подобных мероприятиях, а какая-то тоска. И мне кажется, если бы не борода, то лицом Суханов вполне интересный мужчина, – кивнул он. – Я не стану вас расспрашивать, откуда и как вы с ним познакомились и почему совершили такую глупость, я имею в виду, что не сообщили ему о беременности, но одно я вам все-таки скажу. Только вы сейчас можете спасти его. И поясню, почему. Он разыскивает убийц отца и брата с семьей. Собственно, я это услышал как раз в баре, там было двое из Магадана, так вот, если его не остановить, он погибнет. Найдя убийц и вроде бы справедливо покарав их, он тем не менее совершает преступление. То есть убийство нескольких человек. И не думаю, что смягчающим фактором будет то, что он покарал убийц своего отца и брата с семьей. В какой-то мере по-человечески он будет понятен, но только по-человечески, не по закону. Он будет убийцей нескольких человек. И наверняка получит длительный срок заключения. Хотя все будет гораздо проще для него, – уточнил профессор. – Он, отомстив, застрелится. Суханов не тот человек, чтобы поднять руки. Оказывать сопротивление он не будет. Он просто застрелится, – уверенно проговорил профессор.

Маша, вскочив, выбежала из кабинета.

– Не волнуйтесь, ради бога, – вскочив, закричал профессор. Сел в кресло. – А ведь чудная пара была бы. Но я его, собственно, как мужчина понимаю, – пробормотал он. – Получается, что он вроде как на содержание к ней придет. Но сыну отец нужен, – кивнул он. – И что это за алтайская трава? – записал он. – Надо выяснить, что за препарат такой. Суханов, значит, и не знает, что спал с красивой женщиной и что у нее сын будет. А учитывая ее характер, может и не узнать. А Суханов погибнет. У него глаза человека, ждущего смерти.

– Да что с вами, Мария Александровна, – испуганно спросил Иван Федорович. – Неужели с ребенком чего? Да я этого профессора прямо на месте придушу…

– Леню убить могут, – плача, проговорила Маша. – Точнее, он сам себя застрелит. В милиционера он стрелять не станет, а сидеть в тюрьме не будет. Что делать, Иван Федорович? – уткнулась она ему в плечо.

– Да вызвать его сюда и объяснить все, – сразу ответил тот. – Иначе действительно…

– Он не приедет, – всхлипнула Маша. – Я не знаю, что делать, – отчаянно выкрикнула она. – Но не могу я ему сказать о своем поступке! Понимаешь, – всхлипнула Маша. – Я просто хотела ребенка. Меня девочка одна мамой зовет. Ей уже одиннадцать лет. Ты знаешь.

– А с ней-то что будет? – спросил Федорович.

– Если ее бабушка не будет против, удочерю, – всхлипнула Мария. – Но Леня убьет сам себя. И если это случится, как мне жить-то?

– Позвони ты ему и скажи, что, мол, приезжай, очень нужен. А когда приедет, расскажи все. Свидетели найдутся. Леонид, по-моему, только рад будет. Правда, он сейчас нашел одного, и теперь у него шанс есть остальных найти. В общем, я думаю, что вызывать его надо, – повторил он. – Я, наверное…

– Уволю сразу, – вытирая слезы, предупредила она. – Если бы я была уверена, что он все поймет и…

– Хотя тоже правильно, – кивнул Федорович. – Без меня меня женили… – пробормотал он. – Тут не знаешь, что и сказать. Да и как его вызовешь, если он на след вышел. Да и не поверит он про сына. Хотя, если бы…

– Что? – посмотрела на него мокрыми, но внимательными глазами Мария. – Что «если бы»?

– Родится пацан, и генетическая экспертиза покажет факт отцовства. Как говорится, факт налицо.

– Вы именно это хотели сказать? – недоверчиво задала она вопрос.

– А что я еще могу сказать? – пожал плечами Федорович.